Людмила Кулакова

- Ты меня бросила! - закричала двенадцатилетняя Катя. Соседка по коммунальной квартире Нюра от испуга застыла на месте, вцепившись в кастрюлю. Сосед Петрович сделал вид, что его это не касается. А Вера ухватилась за край стола, словно боялась упасть. - Я работаю для тебя! Все, что я делаю, это для тебя! - сказала она как можно спокойнее. - Ты работаешь, чтобы меня не видеть! - продолжала истерику Катя. Потом она убежала. Это случилось в начале декабря в Ленинграде. А началось все тремя месяцами раньше, в сентябре. Когда в квартиру на Васильевском острове вселились новые жильцы. * * * Антонина жила в этой коммуналке столько лет, что уже и не помнила, какой была квартира до вой//ны. Четырнадцать метров, окно во двор-колодец, радиоточка на стене и тишина такая, что по вечерам было слышно, как за стеной Григорий Семенович листает газету. Ей было под шестьдесят, она работала диспетчером в трамвайном депо, давно привыкла к тому, что жизнь состоит из рабочих смен, очередей за хлебом, вечеров

Пса, который лежал под лавкой, Ольга Михайловна заметила издалека. И сразу же испортилось настроение. Вечно к ней кого-то прибивает. К ней самой, её квартире, её могилам. Ольга Михайловна, не торопясь, шла проложенной между оградами дорожкой, скользкой из-за утренних заморозков, и думала, что на кладбище ни души, а от этой собаки не знаешь чего и ждать. А вдруг как она бешеная? Или злая? А лопата лежит под той же самой лавкой, под которой затаилась собака. Так что получается, что собака вооружена и клыками, и лопатой, а она сама, как всегда, не готова к нападению. Мама так и говорила – живёшь, как ковыль на ветру. Ни камня у тебя за пазухой, ни мыслей хитрых в голове. От того, по мнению мамы, к ней одни дураки липли. Другие, кто поумнее, от дураков отбивались, а Ольга... Но в этом вопросе Ольга Михайловна с мамой была не согласна. Правда, не возражала, в спор не вступала, отмалчивалась, но... Не соглашалась, нет. Никакие дураки к ней не липли. Она, как вышла замуж за Михаила, так и про