Ольга Тельминова (Уракова)

Из дневника Г.М. Димитрова. Тост Сталина на праздничном ужине в Кремле 7 ноября 1940 года: «...Необходимо постоянно учиться и каждые 2-3 года переучиваться. Но у нас не любят учиться. Не изучают уроков войны с Финляндией, уроков войны в Европе. Мы победили японцев на Халхин-Голе. Но наши самолёты оказались ниже японских по скоростности и высотности. Мы не готовы для такой войны, которая идет между Германией и Англией. Оказалось, что наши самолеты могут задерживаться только до 35 минут в воздухе, а немецкие и английские по несколько часов! Если наши воздушные силы, транспорт и т.д. не будут на равной высоте наших врагов (а такие у нас все капиталистические государства и те, которые прикрашиваются под наших друзей!), они нас съедят. Только при равных материальных силах мы можем победить, потому что опираемся на народ, народ с нами. Но для этого надо учиться, надо знать, надо уметь. Между тем, никто из военного ведомства, не сигнализировал насчет самолетов. Никто из вас не

Когда людям снова начинают объяснять, что стране срочно нужны большие семьи, в ответ всё чаще звучит не восторг, а усталое раздражение. Потому что между трибуной и обычной кухней лежит пропасть. На трибуне говорят о будущем, традициях и демографии. На кухне считают, хватит ли денег до зарплаты после платежа за ипотеку, коммуналки, продуктов и детского кружка. Фраза «рожайте больше» сегодня многими воспринимается почти как издевательство. Не потому, что люди разучились любить детей. Не потому, что семья стала никому не нужна. А потому, что государственный призыв почему-то часто начинается с требований к гражданам, но не с ответа на главный вопрос: где этим детям жить? Жильё стало главным нервом всей демографической темы. Молодая пара может работать без выходных, не тратить лишнего, не ездить в отпуск, но всё равно смотреть на рынок недвижимости как на закрытый клуб для богатых. Даже скромная квартира в большом городе стоит так, будто в комплекте к ней идёт маленький нефтяной завод. Тепе

Есть в нашей системе образования один ритуал, который я наблюдаю уже лет двадцать. И каждый раз он вызывает у меня не просто гнев – а какое-то тоскливое, безнадёжное чувство, будто мы застряли в машине времени. Случается трагедия. В любой школе. В любом городе. Не важно – суицид подростка, жёсткий конфликт, расправа или другое ЧП. Включается механизм, отлаженный до автоматизма. Классного руководителя вызывают «на ковёр». Завуча – тоже. Директора – в первую очередь. Им грозят выговорами, увольнениями, требуют объяснительных, проводят служебные проверки. Виновные найдены. Дело закрыто. Ритуал завершён. И ровно ничего не меняется. Потому что через какое-то время – в соседней школе, в соседнем регионе – всё повторяется. Те же причины, те же обстоятельства, та же картина. А мы снова ищем виноватых среди своих. И не хотим замечать главного. Я не пытаюсь оправдать халатность. Не пытаюсь снять ответственность с тех, кто реально не доглядел, пропустил, не заметил. Но когда одно и то же происход