Нина Калита Салахуд Марченко

Москва, юбилей Ларисы Рубальской, казалось бы, повод для радости: 80 лет, полный зал цветов, море признаний и комплиментов. Журналисты и гости напряженно оглядываются. Все ждут одного: появления Виктории Токаревой. Эти две женщины были не просто подругами, а символом нерушимого творческого союза. Тридцать лет — это не срок для дружбы, это целая жизнь. Токарева всегда сидела в первом ряду на всех концертах Рубальской, а Лариса первой читала рукописи Токаревой. Их связывали общие знакомые, общие воспоминания, общая эпоха. Но в этот раз Виктории не было. А потом Лариса Алексеевна, всегда мягкая, дипломатичная, избегающая скандалов, сказала фразу, которая мгновенно разлетелась по светским хроникам: — Вика превратилась в чудовище, я больше не могу с ней общаться. В ней столько злобы, что это пугает. Она обливает грязью даже тех, кого уже нет. Зал замер, это был не просто конфликт, а приговор дружбе длиною в жизнь, вынесенный публично и без права на апелляцию. Чтобы понять масштаб катастроф