елена мелешкинаЕремеева

Этого обаятельного актера видели и знают даже те, кто не очень интересуется кино, многие запомнили его по сериалам "Глухарь" или "Склифософский". На экране Максим Аверин выглядит как самоуверенный красавец, который может свернуть горы. Но за кадром у этого актера все совсем не так, как в кино. Ему уже за пятьдесят, а он так и не обзавелся ни женой, ни детьми. При этом его жизнь нельзя назвать пустой. Что же известно о судьбе популярного артиста, его чувствах и жизни вне съемочной площадки? Будущий актер родился в Москве чуть более пятидесяти лет назад. Его отец работал на "Мосфильме" художником-декоратором, мать шила. Любопытный момент, но еще в детстве благодаря родителю будущему артисту досталась небольшая роль в кино, а на съемочной площадке часто бывал еще в нежном возрасте. Несмотря на косвенное отношение в творческой сфере, семья Аверина была самая обычная, пока отец не начал уходить из дома. Сначала на день, потом на неделю, потом совсем. Максиму тогда было шестнадцать. Он до

Телефон лежал на его тумбочке — экраном вниз, как всегда. Костя никогда не оставлял его экраном вверх. Говорил, что синий свет мешает спать. Я давно перестала задумываться об этом. Будильник орал уже, наверное, минуту. Я лежала на боку, не в силах перевернуться быстро — живот на восьмом месяце не позволял никакой спешки. Костя спал. Вернее, делал вид, что спал, — я чувствовала это по дыханию. Слишком ровному. Слишком демонстративно ровному. — Костя, — сказала я. — Костя, будильник. Ничего. Грудная клетка поднимается, опускается. Ни единого движения. Я со вздохом потянулась к его тумбочке. Рука едва доставала — кровать широкая, он лежал у дальнего края. Пальцы нашли телефон, я потянула его к себе. Экран загорелся сам, когда я взяла его в руки. Будильник. И под ним — сообщение в предпросмотре. Несколько слов, которые я успела прочитать раньше, чем поняла, что читаю. «Ты сегодня такой был горячий. Хочу ещё» Я нажала на будильник. Он замолчал. В комнате стало очень тихо. Костя

Корзина с продуктами выпала из рук Эльвиры и опрокинулась прямо у кассы, рассыпав по полу свёклу, картофель и пучок петрушки. Она не наклонилась, чтобы собрать - просто стояла и смотрела на мужчину в трёх метрах от себя, на его шею, обмотанную кашемировым шарфом цвета грозового неба. Тем самым шарфом, за которым она ездила в ЦУМ в декабре, потратила половину зарплаты и три часа в пробках. Сергей смеялся, придерживая дверцу холодильника для женщины в серой норковой шубе, и эта женщина касалась его локтя с такой небрежной уверенностью, будто имела на это полное право. *** Утро того дня началось совершенно иначе. Эльвира вышла из поликлиники в Медведково, где работала терапевтом уже восьмой год, и зажмурилась от неожиданно яркого мартовского солнца. Весна в этом году пришла поздно - ещё две недели назад лежали сугробы, а теперь снег оставался только в тени домов, грязноватыми островками среди луж. Она вдохнула сырой воздух, пахнущий талой водой и чем-то неуловимо весенним, и улыбнулась.

От него пахло другой женщиной. Как всегда. Внутри Юлии все сжалось от боли, слезы выступили на глаза. Но она широко распахнула дверь, улыбнулась сквозь слезы и сказала: "Входи, Сашенька". Как всегда... Она родилась в хорошей московской семье в 1955 году. Отцом Юлии был известный советский кинооператор Владимир Васильевич Монахов. Атмосфера в семье была творческая, и Юлия с ранних лет мечтала о кино. Поначалу хотела быть актрисой, но, после окончания средней школы, отец, видевший сотни несчастных актрис с разбитыми судьбами, убедил пойти на киноведа, - так хоть всегда будет надежная работа. В 1971 году в возрасте 16 лет Юлия поступила во ВГИК на киноведческий факультет. Девушка была скромной и застенчивой, она не пользовалась популярностью среди парней и терялась на фоне других студенток - будущих главных красавиц страны. Но вот внезапно на Юлию обратил пристальное внимание 22-летний красавец, весельчак и балагур Александр Панкратов, студент режиссерского факультета. Чтобы отличатьс