Александр Бобрик

Она вложила ему в карман белый платочек. На похоронах. Просто и тихо — как прожила 72 года рядом с человеком, которого на Западе боялись больше, чем генсеков. Андрей Громыко получил прозвище «мистер Нет» не за жестокость. За принципиальность. 28 лет он возглавлял МИД СССР, и каждый раз, когда мир балансировал на грани войны, повторял одно: «Лучше 10 лет переговоров, чем один день войны». Но мало кто знал, что дома его называли иначе. В 1930 году в Минском институте народного хозяйства появилась девушка из семьи простых белорусских крестьян. Лидия Гриневич. Темноволосая, со спокойными серыми глазами и той особенной скромностью, которая не прячется, а притягивает. Андрей Громыко заметил её сразу. Ему было 19, ей — 17. Оба учились на экономистов, оба жили на стипендию, оба верили, что стране нужны не слова, а дела. «Покорили меня красота, скромность, обаяние и ещё что-то неуловимое, чему, возможно, и нет названия», — напишет он спустя полвека в мемуарах. Через год Андрей сделал предложени

Летом 1941 года немецкие офицеры в курилках шутили: чья рота войдёт на Красную площадь первой. Они уже делили маршруты парадного шествия. Гитлер планировал лично приехать в покорённую Москву и принять смотр победителей. Этот парад всё-таки состоялся. Только вот победители в нём были совсем другие. Август 1941-го. Вермахт рвётся к Москве с такой скоростью, что в Берлине уже думают не о том, удастся ли взять столицу, а о том, как оформить триумф. Советский Союз за глаза называли «колоссом на глиняных ногах» — и верили в это искренне. Разведывательные сводки были оптимистичными. Трофейные карты — подробными. Планы — конкретными. Гитлер дал секретное поручение: подготовить парад победы на Красной площади. С датой ещё не определились — это должно было случиться сразу после взятия города. Москва не упала. Красная Армия остановила наступление в ходе Битвы за Москву в декабре 1941-го и отбросила вермахт на десятки километров. Блицкрига не получилось. О берлинских планах парада забыли — все, к