людмила галашова(смирнова)

Дверь в 218-ю палату открылась с тихим скрипом. Невысокая женщина в строгом костюме протянула толстую медицинскую карту молодому врачу: — Дмитрий Сергеевич, у нас новая пациентка. Девочка, семь лет. Анализы странные, диагноз неясен. Дима кивнул, принимая папку. Он работал в этой городской больнице всего полгода, после того как уволился из частной клиники. Причины своего решения не объяснял никому — просто однажды собрал вещи и ушёл. — Светлана Михайловна, можно просто Дима, — улыбнулся он заведующей отделением. — Сейчас зайду к ней. * Рыженькая девочка сидела на больничной кровати и листала журнал с собаками. Рядом устроились родители — высокий мужчина с залысинами и полноватая женщина в ярком платке. — Добрый день, — Дмитрий вошёл в палату. — Меня зовут Дима, я буду твоим лечащим врачом. А тебя как зовут? — Катя, — тихо ответила девочка, не отрывая взгляда от фотографии золотистого ретривера. — Нравятся собаки? — Очень! Мама с папой обещали купить, когда выздоровею. Дмитрий перелистал

Восьмилетняя девочка стояла на коленях на полу, умоляя дать ей детскую смесь… И пока весь магазин смеялся над ней, один мужчина молча заплатил, а затем последовал за ней домой и увидел то, что никогда не забудет. Мужчина не стал окликать её сразу. Он просто шёл на расстоянии, стараясь не спугнуть. Девочка прижимала к груди банку смеси так, будто это было самое ценное в её жизни… и, возможно, так

Геннадий Павлович сидел на кухне и смотрел в окно. За стеклом медленно падал мартовский снег — мокрый, тяжёлый, непохожий на зимний. Такой снег всегда напоминал ему о переходном времени. О том, что одно заканчивается, а другое ещё не началось. Три года прошло после того, как его Люды не стало. Три года он жил один в этой двушке на Ярославском шоссе, где каждая вещь хранила её след. Фикус на подоконнике, который она поливала. Старая солонка в виде петуха, купленная на рынке в Суздале в девяносто третьем. Полка с книгами, расставленными по её собственной системе, которую Геннадий так и не разгадал. Поначалу дети приезжали часто — Серёжа с женой Ириной, Катя с мужем и внуками. Садились за этот же стол, пили чай, говорили о чём-то важном. Потом визиты стали реже. Жизнь затянула их — работа, дети, ипотека, свои заботы. Геннадий не обижался. Он всё понимал. Но одиночество — штука коварная. Татьяну он встретил в августе, в санатории под Тверью. Первый раз за двадцать лет он поехал один, без Л

С самого первого дня, когда они встретились на корпоративе в крупной московской IT-компании, она видела в нём идеал. Высокий, с уверенной улыбкой, с голосом, от которого у неё мурашки бежали по коже даже через телефон. Андрей был тем мужчиной, о котором она читала в романах: успешный, внимательный, щедрый. Он никогда не забывал её день рождения, приносил цветы просто так, по средам, и умел слушать так, будто весь мир замирал, пока она говорила. Они поженились через полтора года. Свадьба была скромной, но тёплой — только близкие друзья и родители. Ксения в белом платье, которое подчёркивало её тонкую талию, смотрела на Андрея и думала: «Вот он, мой человек. Навсегда». Первые пять лет брака были сказкой. Они купили квартиру в новом доме на юго-западе Москвы, завели кота по имени Барсик и традицию воскресных завтраков в постели. Андрей работал руководителем отдела разработки, Ксения — маркетологом в той же компании, только в другом подразделении. По вечерам они готовили вместе, смо

Козловы купили этот участок не глядя. Подсказал один малознакомый риелтор, живший в конце улицы этого самого поселка. Цена на землю была сливочной, да и пейзажи здесь захватывали дух. Перед тем как начать основную стройку, Козлов принял решение возвести фортификационную оборону. В планах был ров с крокодилами, а также сторожевые башни и высокий частокол. Но денег пока хватало только на забор из профнастила. — Знаю я этих сельских. Привези куб щебня — через полчаса дай бог ведро останется, — сказал он риелтору, когда тот убеждал, что забор — это лишнее и в селе их никто не ставит. — Бессмысленная трата денег. Люди у нас очень хорошие. — Спасибо хороший участок, дальше я сам. Бережёного, как говорится… Ну и так далее… — Козлов тактично указал на гипотетическую калитку своего будущего забора, и риелтор ушел, пожав риелторскими плечами. В целях экономии огораживаться Козлов решил собственными скудными силами. Купив в магазине ручной ямобур, он натянул струну по границам участка и принялся