Владимир Алимов

Пол товарного вагона они пробили заранее и ждали только одного — когда состав тронется, но ещё не наберёт ход. В эти несколько секунд и надо было уйти вниз, между рельсов, пока колёса катятся достаточно медленно, чтобы человек успел лечь и не попасть под них. Он соскользнул в пробитую дыру и вжался в землю, пропуская над собой вагон за вагоном, стараясь не дёрнуться, потому что любое движение под идущим составом стоило бы жизни. Когда над ним прошёл последний вагон и поезд ушёл вперёд, сзади ударили выстрелы и спустили собак. Овчарка догнала и сбила его с ног. Его подняли и поволокли обратно. Штурмана Вадима Туманова возвращали в лагерь то ли в шестой, то ли в восьмой раз — точного числа не назовёт потом и он сам. За каждый пойманный побег добавляли срок, и так первоначальные восемь лет постепенно превратились в двадцать пять. А началось всё с драки в портовом кафе и любви к стихам Есенина. Удар Вадим Туманов родился 1 сентября 1927 года в Белой Церкви под Киевом. Трёх лет от роду он с

Зимой на переправе танк подорвался на мине и стал уходить под лёд. Экипаж успел выбраться — все, кроме одного. Раненый танкист не мог выбраться сам. С соседней машины в ледяную воду бросился боец. Он вытащил танкиста и на себе понёс к берегу. Тот успел спросить фамилию спасителя. Услышал — и запомнил на всю жизнь. Через несколько лет спасённый Егоров шёл по Ленинграду и увидел афишу. «Динамо» — «Зенит». Среди фамилий московской команды — та самая. Неужели? Он купил билет. После финального свистка пробрался к раздевалке. И когда они встретились — два взрослых мужика, прошедших войну, — обнялись и заплакали. Человека, которого танкист Егоров запомнил навсегда, звали Владимир Савдунин. Вот о нём и пойдёт рассказ. Владимир Савдунин родился 10 мая 1924 года в Москве, в рабочей семье. Отец Григорий Яковлевич — шофёр в гараже Совета министров, возил Авеля Енукидзе. Мать Анна Фёдоровна вела хозяйство. Жили скромно. Володя рос активным мальчишкой: любил читать, рисовал, пропадал на стадионе,