владимир белков

Зимой 1565 года русская история сделала крутой вираж, последствия которого мы, возможно, расхлебываем до сих пор. 15 февраля (по старому стилю 3 февраля) царь Иван IV, которого позже назовут Грозным, торжественно вернулся в Москву из своего загадочного «отпуска» в Александровской слободе. Вернулся не просто так, а с ультиматумом, который перевернул шахматную доску государственной жизни. В этот день было объявлено о введении Опричнины. Это слово, звучащее сегодня как синоним мрачного террора, тогда означало всего лишь «особый удел», «часть, выделенную вдове». Но вдовами в итоге остались тысячи русских женщин, а страна оказалась разделена на две неравные части: земщину, где жили по старинке, и опричнину — территорию, где действовал режим чрезвычайного положения, смешанный с военно-монашеским орденом. Чтобы понять, как Москва дошла до жизни такой, нужно отмотать пленку назад и взглянуть на ситуацию не глазами учебника истории, а глазами человека той эпохи — эпохи, когда геополитика решала