георг янещук

Кто в современном сознании ближе всего к запорожским казакам? Конечно, украинцы. Так нас учили — фильмы, книжки, школьные учебники. «Тарас Бульба» — вот он, идеальный украинский патриот. Но если раскопать документы, выяснится вещь неудобная: сами запорожцы на дух не переносили тех, кого мы сегодня называем украинцами. Они жили рядом, воевали иногда плечом к плечу, а иногда — против. Но единым народом никогда не были. Запорожская Сечь в сознании современных политиков — это прародина украинской государственности. На поверку оказывается все иначе. Запорожцы — это не украинцы, а совершенно отдельная каста, которая смотрела на крестьян Малороссии свысока. Ученые до сих пор спорят о том, кем же были запорожцы. Спор этот не праздный — от ответа зависит, чьими «предками» считать этих бородатых молодцов. Одни выводят родословную казачества от кочевников — половцев, печенегов и тюрок. И есть за что: посмотришь на картину с запорожцем — оселедец, усы, шаровары — так и тянет сказать, что перед на

Тот, кто думает, что донские степи всегда были безлюдным Диким Полем, в корне неправ. За тысячу лет до того, как на Дону появились первые казаки, здесь кипела своя, особая жизнь. Просто жизнь эта была жестокой, кочевой и оставляла после себя лишь курганы да смутные легенды. Дон — слово иранского происхождения. И это не случайно, ведь первыми, чьё имя сохранили письменные источники, были киммерийцы. Древний историк Геродот писал, что они владели этими землями до того, как их согнали скифы. Спасаясь от натиска, киммерийцы ушли в Малую Азию, навсегда исчезнув с исторической арены. Вслед за ними пришли их более удачливые родичи — скифы. Скифы — это уже настоящий бренд древности. Они жили от Дуная и до самого Дона, который греки называли Танаисом. Кочевники-скотоводы, они создали мощный племенной союз, который не знал себе равных. Именно в эту эпоху на берегах Дона появились первые признаки цивилизации. Около 700 года до нашей эры греческие колонисты основали здесь город Танаис. Эта фактор

Чтобы понять душу донского и запорожского казака, нужно сначала представить себе землю, что их вскормила, землю, носившую грозное и манящее имя — Дикое Поле. Это было не просто место на карте, а целое явление, гигантское, почти безлюдное пространство, раскинувшееся между лесной зоной Московского царства, Великим княжеством Литовским (позже — Речью Посполитой) и хищным миром Крымского ханства и Османской империи. Здесь не было ни законов, ни налогов, ни помещичьей розги; власть и право умещались в рукояти сабли. Была лишь воля, трава по пояс, быстрые реки и постоянная, почти осязаемая угроза, исходящая от летучих татарских отрядов. Именно в этом плавильном котле, где выживал сильнейший, хитрый и отчаянный, и зародилось казачество как уникальный военно-социальный феномен, ответ пограничья на вызовы времени. Донцы обрели свой дом в низовьях Дона, в его извилистых протоках-ериках и бескрайних степных просторах. Река Дон-батюшка стала для них всем: и кормилицей, дарующей тонны рыбы, и главн