Людмила и Михаил Калигановы(Шаргаева)

Колодец колодец, дай воды напиться…

И вот я вновь здесь. Отсюда открывается панорама местности, где я родился и где прошли мое детство и юность. Усевшись на бугре, повыше родника, любуясь местностью, не заметил, как мои мысли ушли в далекое прошлое. Рядом никого не было, и никто не мешал их плавному течению.
В прошлом, за «лесочком» что с лева, виднелись дома деревни Хардино. Вспомнилось как мы с Серегой (Клыгин С.И) детьми, в весенний разлив, ходили туда в магазин за какой-то сладостью. Вышли утром и по морозцу весело добрались до магазина. Отоварились и пошли в обратный путь. Не заметили, как опустился очень сильный туман. Снег быстро становился мягким. С трудом перебравшись через Хардинский овраг, мы направились вдоль него. Видимость нулевая. Нам стало казаться, что слишком долго идем. Но через некоторое время мы подошли к оврагу, что идет от Житного. Повернув налево и пройдя еще немного, мы уперлись в столбы ограждения сада. Порядком струхнув, пришли домой, где нас собирались идти искать.
Дальше, по большой дороге к Китову, виднелись крыши деревушки в несколько домов Захаровки. Здесь жил Степан Степанович, учитель начальных классов в д. Хардино. Он бывал у нас, и я несколько раз с папой бывал у него. Справа, стояла деревня Лихаревка. Этих деревень давно уже нет и в помине.
Дальше, по бугру, раскинулась деревня Ждановка. Деревня большая, имеет несколько порядков. Здесь проживала немалая часть трудового состава колхоза. В Ждановке я кончал семилетку.
Прямо село Маресево. Просматриваются только его окраины Абиссиния и часть Коммуны. Основная часть села закрыта деревьями. Прямо, по склону, виднеется колхозный сад. Сюда мы лазили за смородиной, малиной и яблоками. По низине сажали капусту, которая также нам очень нравилась.
За барским садом, ближе к Лихаревке, размахнув свои «крылья» стояла мельница. Мельником на ней был дядя Гриша, который, как мне помнится, зимой и летом ходил без головного убора.
Выше складов за Околицей на рубеже, что шел в волчий овраг, находилось гумно. Сюда свозили снопы с полей, складывали их в скирды (скирдовали), а по окончании основных полевых работ приступали к их молотьбе. Под соломенной крышей гумна снопы раскладывали в два ряда. С каждой стороны, на определенном расстоянии, становились женщины и цепами били по снопам. На их работу было приятно смотреть. Весело с шутками и припевками они слаженно вымолачивали зерно из снопов, затем лопатами подбрасывали его, очищая от примесей.
Левее гумна стояла мельница. Мельником на ней был Логан Семенович. Жил он в Маресеве на порядке, что к оврагу. Через калитку его огорода жители Околицы и Маресеа ходили, напрямую укорачивая, тем самым, свой путь. А гору так и звали «Лонькина». Хорошая была гора. Зимой она собирала и взрослых и детей. Еще одна мельница стояла у Хардина.
На окраине Абиссинии стояла пасека. Пчеловодом там был дядя Саня. У него был приятный голос. Его любимая песня «Ой туманы мои растуманы» обычно исполнялась им по просьбе жителей села на торжествах. Еще одна пасека находилась в Ждановке, на склоне бугра в сторону Маресева, ниже складов и конюшни. Пчеловодом там был дядя Гриша.
Во многих регионах есть свои почитаемые места. У нас таким местом является Житный. В каком-то историческом документе это место фигурирует как «Житновская возвышенность». Здесь гармонично сочетаются: лесок, бугор с неутомимым родником, дол, идущий до села и конечно открывающаяся панорама колхоза «Искра», со всеми ее населенными пунктами и полями.
Отсутствие поблизости дорог и свалок, наличие небольшого леса, растущих цветов и трав по буграм и низине, а также ни чем не загрязненная окружающая среда делают это место не только живописным, но и уникальным. Раньше, на религиозные праздники, у родника собиралось много народу. Шла служба. По окончании которой, люди набирали святой воды, а бабки смотрели в колодец и пытались увидеть там образ святого. Судя по возгласам, некоторым это удавалось.
В низу бугра, что слева, стояли шалаши, в которых отдыхали и дежурили мужчины и молодые парни. Здесь они брали глину, формировали и обжигали кирпич, который шел на фундамент строящихся ферм. Выше колодца, на бугре, брали каменную плитку. Сейчас там небольшой котлован. Ей обкладывали строящиеся силосные ямы, две из которых, находились левее складов, что выше Околицы. В их отделке есть и мой труд. После окончания четвертого класса я помогал старшим ребятам, доводил плитку молотком до нужного размера. Каким я работником был, в этом возрасте, можно только догадываться. Здесь же, недалеко от складов, стояли: сторожка, кузница, конюшня первой и второй полеводческих бригад и овцеферма.
Глядя на поля колхоза «Искра» с стороны Житного видно, что поля и разделяющие их овраги и долы, словно воронка сходятся у с. Маресево. Весной, в половодье, это проявлялось особенно наглядно. В поток воды из житновского дола входит вода из Хардинского оврага, далее в него вливается поток воды с Китовского и Салганского направлений. На пути движения этого потока воды стояла плотина, которая проходила вдоль огорода Афанасия Ивановича. Бывали случаи, когда плотина не выдерживала напора воды и ее прорывало. Далее сюда вливаются потоки воды со стороны Околицы, Маресева, Лихаревки и Ждановки.
В отдельные годы воды было очень много. Она заливала прогон, овраг и нижнюю часть огородов Околицы. Чтобы попасть в Маресево приходилось делать крюк и идти через мосты, что у кладбища. Дальше поток впадает в речку Медянку, где смешавшись с другими потоками, течет до Суры и Волги. Вода, вытекающая из колодца, «добавляет» этот поток и совместно с ним несется до Каспийского моря, «разбавляя» его Житновской святой водицей.
Кто-то приехал за водой – пора возвращаться к действительности.