Юрий Стальмаков

Для шофёра дальневосточного леспромхоза пересесть с привычного КрАЗа на японский Komatsu-Nissan было чем-то вроде путешествия во времени. Мощный турбодизель, все три ведущих моста, огромные колёса и совершенно другой запас прочности меняли представление о том, каким вообще может быть лесовоз. Причём речь шла не о паре опытных образцов для полигона: в тайгу Сибири и Дальнего Востока ушли тысячи таких машин. Некоторые из них продолжали таскать хлысты спустя десятилетия после того, как страна, которая их купила, исчезла с карты. Как получилось, что государство с собственными мощными автозаводами обратилось к капиталистическому соседу, и почему эта сделка оказалась выгодной обеим сторонам, стоит разобрать подробно. Лес был, а вывозить его было нечем К концу шестидесятых годов Советский Союз всерьёз взялся за освоение восточных территорий, и древесина стала одним из главных ресурсов этого региона. Запасы леса в Сибири и на Дальнем Востоке казались бесконечными, но между лесосекой и нижним