Page information Елена is available to authorized users only.
Face
g. Mikhaylovka (Mikhaylovskiy rayon), Russia
Как песня стихотворение стало исполняться в конце 19 - начале 20 вв. (иначе говоря, песня эта вовсе не "старинная ямщицкая"). В дискографии Нины Дулькевич указан автор музыки - Яков Пригожий, пианист-аранжировщик московского ресторана "Яр" возможно, он просто аранжировщик. В других источниках обычно указывается "музыка народная". В основе текста лежит стихотворение Леонида Трефолева "Ямщик" (1868) - перевод стихотворения "Почтальон" польского поэта Владислава Сырокомли (наст. имя Людвиг Кондратович, 1823-62). Основано на реальной истории, произошедшей с почтальоном-белорусом на почтовом тракте Петербург-Варшава в 70 верстах от Минска. В тех краях, на территории Царства Польского, почта доставлялась не ямской гоньбой, а почтальоном на коне, с сумкой и сигнальным рожком. В русскую песню попали эти черты: "Я принял пакет — и скорей на коня", "соскочил с коня" - герой едет верхом, а не на санях с тройкой, как полагалось бы ямщику. ОРИГИНАЛЬНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ Ямщик Леонид Трефолев Мы пьем, веселимся, а ты, нелюдим, Сидишь, как невольник, в затворе. И чаркой и трубкой тебя наградим, Когда нам поведаешь горе. Не тешит тебя колокольчик подчас, И девки не тешат. В печали Два года живешь ты, приятель, у нас, - Веселым тебя не встречали. «Мне горько и так, и без чарки вина, Немило на свете, немило! Но дайте мне чарку, - поможет она Сказать, что меня истомило. Когда я на почте служил ямщиком, Был молод, водилась силенка. И был я с трудом подневольным знаком, Замучила страшная гонка. Скакал я и ночью, скакал я и днем; На водку давали мне баря, Рубленок получим и тихо кутнем, И мчимся, по всем приударя. Друзей было много. Смотритель не злой; Мы с ним побраталися даже. А лошади! Свистну - помчатся стрелой… Держися, седок, в экипаже! Эх, славно я ездил! Случалось, грехом, Лошадок порядком измучишь; Зато, как невесту везешь с женихом, Червонец наверно получишь. В соседнем селе полюбил я одну Девицу. Любил не на шутку; Куда ни поеду, а к ней заверну, Чтоб вместе побыть хоть минутку. Раз ночью смотритель дает мне приказ: «Живей отвези эстафету!» Тогда непогода стояла у нас, На небе ни звездочки нету. Смотрителя тихо, сквозь зубы, браня И злую ямщицкую долю, Схватил я пакет и, вскочив на коня, Помчался по снежному полю. Я еду, а ветер свистит в темноте, Мороз подирает по коже. Две вёрсты мелькнули, на третьей версте… На третьей… О, господи-боже! Средь посвистов бури услышал я стон, И кто-то о помощи просит, И снежными хлопьями с разных сторон Кого-то в сугробах заносит. Коня понукаю, чтоб ехать спасти; Но, вспомнив смотрителя, трушу, Мне кто-то шепнул: на обратном пути Спасешь христианскую душу. Мне сделалось страшно. Едва я дышал, Дрожали от ужаса руки. Я в рог затрубил, чтобы он заглушал Предсмертные слабые звуки. И вот на рассвете я еду назад. По-прежнему страшно мне стало, И, как колокольчик разбитый, не в лад В груди сердце робко стучало. Мой конь испугался пред третьей верстой И гриву вскосматил сердито: Там тело лежало, холстиной простой Да снежным покровом покрыто. Я снег отряхнул – и невесты моей Увидел потухшие очи… Давайте вина мне, давайте скорей, Рассказывать дальше нет мочи! <1868> Поет Сергей Лемешев Интересно, что в народном песенном варианте драматизм истории сильно смягчен, я бы даже сказал, потерялось самое главное. В оригинале стихотворения - ситуация настоящего нравственного выбора, и рассказчик в ней выглядит далеко не привлекательно: Средь посвистов бури услышал я стон, И кто-то о помощи просит, И снежными хлопьями с разных сторон Кого-то в сугробах заносит. Т.е. она еще была жива, ее можно было спасти! А вовсе не сразу, как в песне: труп на дороге... Коня понукаю, чтоб ехать спасти; Но, вспомнив смотрителя, трушу... И тут автор рисует малодушие ямщика, фактически - его личную вину в смерти несчастной, которую он со страху оставил без помощи. Мне кто-то шепнул: на обратном пути Спасешь христианскую душу. Так всегда услужливо "кто-то" нам подсказывает в критической ситуации, что мы еще когда-нибудь потом, когда сделаем свои собственные дела, успеем помочь ближнему... Особенно неизвестно кому. Мне сделалось страшно. Едва я дышал, Дрожали от ужаса руки. Я в рог затрубил, чтобы он заглушал Предсмертные слабые звуки. Он даже непроизвольно, совершенно бессмысленно (но психологически и художественно очень точно!) создает вокруг себя шум, наверное, чтобы заглушить голос совести, призывающий помочь явно гибнущему человеку, - помочь, возможно, во вред себе. Не так ли и мы подчас оправдываемся? И как бы в виде мистического наказания за проявленную ямщиком трусость, этот замерзший по его вине человек вскоре неумолимо оказывается ... именно его возлюбленной... Я снег отряхнул – и невесты моей Увидел потухшие очи… Вот почему он потом два года пребывает в печали, ему горько, не мило на свете, он все еще мучается, вспоминая - не просто какое-то несчастье, а свой собственный грех, не дающий ему покоя! Т.е. мысль стихотворения можно сформулировать примерно так: "не откладывай помощь нуждающемуся, он может действительно оказаться твоим ближним". В песне же все это утрачено, и мы слышим только обычную народную страшилку, без внутренней логики. Вышла как бы чистая случайность, что он вдруг нашел в степи замерзшей именно ту девушку, которую любил. И не совсем понятно, отчего ж он так долго и сильно страдает - причем явно именно в связи с самим тем событием, а не только из-за факта ее гибели...
10 Oct 2019
Спасибо за краткую историю написания песни. Было очень интересно почитать.
  • 1
Log in or sign up to add a comment