Искажение абхазских фамилий

Наряду с такими факторами как: иммиграция, интенсивность межнациональных браков, языковая трансформация, на изменение национального самосознания коренного населения региона определенное влияние оказали умышленное искажение абхазских фамилий, замена их грузинскими фамилиями. В частности, абхазским фамилиям с окончанием на «ба» (как известно, формант «ба» является вариантом форманта «па–ипа», что на абхазском означает «сын», «потомок») прибавлялись имеющее в мегрельских и грузинских фамилиях широкое распространения окончания: «иа» («ия»), «ва», «уа», «скуа», «дзе», «швили». В одном из научных трудов 70-х годов ХIХ века подчеркивается, что пиоши (категория свободных крестьян), составлявших основное население Самурзакана, «носят те же самые фамилии, какие носят анхае, подвластные родственникам их владельцев в остальной части Абхазии, с тою только разницей, что живущие в Самурзакане прибавляли к своим фамилиям окончание: так Зухба, Коцба (Кецба или Куадзба. – Т.А.) и Тарба, подвластные Марганиев Пицундского округа, Зухбая, Коцбая, и Тарбая – Самурзаканских Марганиев; Ахба – Ачандарских Анчабадзе, Ахбая – Тагилонских; Килба – Ацинских Акиртава, Килбая – Чубурхинджских и т. п.». Подобным же путем менялись и другие фамилии абхазов как в самом Самурзакане, так и в других регионах Абхазии. Таким образом превращались фамилии Бутба в Бутбая, Лакрба – Лакербая, Квадзба – Квадзбая, Агрба – Агирбая, Аршба – Аршбая, Делба – Делбая, или же – Долбая, Зухба – Зухбая, Эзугба – Эзугбая, Айба – Аибава, Лейба – Лейбасдзе, Мукба – Мукубая (или Мукубава), Гумба – Гумбадзе, Гунба – Гунбая, Губаз – Гунбази, Дбар – Дибари, Ардба – Ардия (другие – Ардбелава), Рацба – Рацбая, Чачба – Чачибая, Чугба – Чукурбая и др. «Преобразование абхазских фамильных имен на грузино-мегрельский лад, – пишет профессор А.Э. Куправа, – эта составная часть общего ассимиляционного процесса. Но если языковая ассимиляция, а вслед за ней потеря этнического самосознания являлись результатом продолжительного ассимиляционного процесса и носили сложный характер, то изменение фамильных форм, проходило проще, чаще фиксацией в метриках».
Абхазские фамилии как в Самурзакане, так и по всей Абхазии, не только «поправлялись» на мегрельский или грузинский лад, но и немало случаев, когда они до неузнаваемости менялись или же когда абхазам просто давали другие фамилии. То есть одним фамилию постепенно меняли, а другим – сразу. Для иллюстрации обратимся к архивным материалам, где на конкретном примере можно увидеть, как это происходило. Например, как фамилию Анкуаб превращали в Миквабия: в Очамчырском уезде в 1868 году она значится как Анкуаб, в 1873 году – Анканбая, в 1903 году – Амквабия, а в 1915 году – Миквабия.
В некоторых случаях фамилию меняли без всяких «эволюционных» изменений. К примеру, таким образом представители фамилии Браскыл стали носителями фамилии Булискерия, Шакрыл – Шакрилбая, Шакирбая, Шакая или Шария; Чаабалурхуа – Сотискуа, Сотишвили; Инал-ипа – Иналискуа, Иналишвили; Алхорба – Мерцхулава; Цимцба – Сиргенава, Чанба – Есава.
Примечательно, что инициаторами и изобретателями фамильных изменений были служители церкви исключительно грузинской, точнее мегрельской, национальности. Они, обычно, фамилии меняли новорожденным при крещении. Как правило, родители и дети, не владевшие ни грузинским языком, ни грузинской письменностью, о проделках грузинских священников узнавали позже, чаще всего после установления Советской власти, когда церковные книги использовались в качестве чуть ли не единственного письменного источника для переучета и регистрации граждан.
В церковных книгах встречаются и такие факты, когда священники абхазской национальности, которых было не так уж много, старались исправлять искаженные фамилии. Например, с 1871 года по 1882 год в Гупском приходе священником служил некий Николоз Саджая. Записи в метрических книгах весь этот период он производил на грузинском языке и, как правило, ко всем абхазским фамилиям с окончанием на «ба» прибавлял формант «иа-ия». Иногда искажению подвергались не только окончания, но и корни фамилий. Так, например фамилия Кабба (точнее Капба) стала Каббаиа, Хинтуба – Хинтубаиа, Зыхуба – Зохубаиа, Ашуба – Ашибаиа, Адлейба – Адлибаиа и т.п.
В октябре 1882 г. священником этого прихода назначается Петр Астамурович Пилиа, абхаз по национальности. В течение 6 лет службы П.А. Пилиа в церковных книгах, где отражались крещение, бракосочетание и смерть прихожан села, свидетельствуют о том, что он абхазские фамилии фиксировал практически без искажения. Например, Зыхуба, Булискирба, Хинтба, Джинджалба, Бганба, Атарба, Кабба, Шамба, Амчба, Нанба, Хаджимба и др. C появлением на эту должность нового священника, по национальности грузина, П. Парейшвили, абхазские фамилии вновь стали подвергаться искажению. Такие же примеры были известны и в других регионах Абхазии. Например, абхазский священник Александр Ажиба в с. Мугудзырхуа в книге метрических записей в 1906 и 1907 годах фиксирует исправленные фамилии Тарба, Жиба, Ажиба и др. Служившим в 1909 по 1916 гг. в этом же селе священником Василием Агрба также были исправлены фамилии Лейба, Мукба, Агрба, Ажиба и др.
Грузинские служители церкви меняли и имена абхазов. Сохранились документальные свидетельства, где одно и тоже лицо имело два имени – старое абхазское и новое христианское (огрузинённое) имя. Например, Мысирква и Мосе, Гыд и Григорий, Албак и Антон, Гедлач и Габриели, Кишу и Кириле, Сида и Саломе, Хуанаша и Фебронэ и т.п. Против подобного произвола выступали не только абхазские, но и некоторые грузинские деятели. Например, К.Д. Мачавариани, критиковал грузинских священников, называл их «культуртрегерами». Он оправдывал возмущение абхазов против подобных деяний служителей церкви. Известный грузинский педагог и общественный деятель Я.С. Гогебашвили, будучи страстным пропагандистом переселения мегрелов на опустошенные абхазские земли, в то же самое время в 1907 году писал о недопустимости со стороны «сухумских грузинофилов» искажения и смены абхазских фамилий. А Д.И. Гулиа в 1912 году с возмущением отмечал: «Со времен владычества России, т.е. с 1810 года, сюда стали назначаться в качестве духовных пастырей и проповедников Слова Божья исключительно грузины, не знавшие ни полслова ни местного (абхазского. – Т.А.), ни государственного (русского. – Т.А.) языка и даже малограмотные на своем родном, грузинском языке. Подобные священники только занимали штаты, получали жалованье и были заняты лишь переделкой абхазских фамилий и названий сел и деревень на грузинские. Например, Маан – Маргания, Ачба – Анчабадзе, Инал-ипа – Иналишвили, Шат-ипа – Сотишвили и т.п.».
В Самурзакане в сознание как абхазского, так и мегрельского населения активно внедрялось мнение, якобы все абхазы, носящие мегрельские или омегреленные фамилии по происхождению являются грузинами. Естественно, постоянная пропаганда информации подобного характера разрушала, подавляла национальное самосознание абхазов. В структуре этнического самосознания, как известно, одно из важнейших мест занимает национальная идентификация, т.е. представление о типичных чертах «своей» общности, ее свойствах как целого, а также общность исторического прошлого отдельных членов данного этноса. Естественно и для абхазов одним из таких свойств общности являются «свои» абхазские фамилии и имена, имеющие глубокие корни. Большинство из них в народе считают сугубо национальными, присущими только абхазскому народу, и смена или переименование их на чужой лад, является актом насилия, ставит под сомнение национальное происхождение личности и народа в целом. Впоследствии сомневавшиеся в своих абхазских корнях, особенно молодежь, становились легкой добычей ассимиляционной политики. Такое наблюдалось и в период меньшевистского режима в Абхазии (1918 – 1921 гг.), и в период сталинщины (в 30 – 50-е годы).
Т.А. Ачугба "Этническая история абхазов XIX-XX вв.". Стр. 182-185.