Елена Ширмук

– Я сам воспитаю Артёма! – решительно произнёс Андрей, осторожно покачивая на руках крошечного сына. Его голос звучал уверенно, почти вызывающе, но руки, обнимавшие младенца, предательски дрожали, выдавая бурю эмоций, бушующую внутри. – Никто не заменит ему мать, но я сделаю всё, чтобы он вырос счастливым! И мне не нужна помощь! Он стоял у окна, и утренний свет, робко пробиваясь сквозь занавески, падал на его осунувшееся лицо, безжалостно подчёркивая тёмные круги под глазами. За последние недели Андрей словно высох изнутри: он сильно похудел, а в волосах, ещё недавно густых и тёмных, появились первые серебристые нити – как будто сама судьба оставила на нём отметины пережитой боли. – Андрей, я вовсе не пытаюсь забрать у тебя ребёнка, – поспешила успокоить его Ольга, с болью заметив, как напряглись плечи зятя. Она сделала осторожный шаг вперёд, стараясь не делать резких движений – знала, что сейчас он особенно уязвим, раним, словно оголённый нерв. – Просто… Ты же понимаешь, одному с малы

Тесный вагон метро дышал мне в ухо рутиной и унынием. Среди окружающих людей не было ни единого счастливого лица – да и откуда им быть в половине восьмого утра в пятницу, когда люди уже который день подряд тащатся из своих далеких пригородов и отдаленных спальных районов в центральные части огромного города, чтобы просидеть там на стуле восемь-девять часов, а потом снова ползти обратно. Я был угрюм. Мое утро началось почти на два часа раньше, чем обычно – у ребенка поднялась температура, и он плакал. Не помогли ни свечи, ни таблетки. Скорая ехала долго, лишь полчаса назад мне удалось передать горячего, как перегретый контейнер из микроволновки, сына и трясущуюся жену на руки врачам. На работу я сильно опаздывал и знал, что начальница не воспримет мою причину, как уважительную. «Жена тебе на что? Пускай с ребенком сама и возится!»- таков будет ее ответ. Удивительно, как порой женщины не любят других женщин. Закончился очередной выпуск подкаста о нераскрытых преступлениях. В моих наушник