Николай КОВАЛЕНКО

Великая евразийская степь, протянувшаяся от Дуная до Монголии, никогда не была тихим местом. Это был гигантский плавильный котел, где народы сталкивались, смешивались и исчезали, оставляя после себя лишь смутные упоминания в летописях. В этом вечном движении, в этом кипящем бульоне этносов, в XII-XIII веках на исторической сцене появляется загадочный и малоизученный народ — бродники. Само их имя звучит как намек на судьбу: от славянского «бродить», «скитаться». Это были люди без корней, вольные странники, выбравшие своей родиной Дикое поле — ничейные земли на побережье Азовского моря, в низовьях Дона и Днестра. Говорить об их этнической чистоте бессмысленно. Степь не терпит моноэтничности. Бродники были конгломератом, пестрым сборищем авантюристов и изгоев самого разного происхождения. Византийский историк Никита Хониат, описывая их участие в болгарском восстании 1185 года, называет их «ветвью тавроскифов», то есть русов, но тут же добавляет, что это «народ, любезный богу войны». Вероя

Если вы посмотрите на календарь 1864 года, то обнаружите, что мир в тот момент был занят чрезвычайно важными делами. В Северной Америке генерал Шерман с деловитостью пиромана прокладывал просеку к морю через Джорджию, заканчивая Гражданскую войну. В Европе Пруссия разминала кулаки на Дании, готовясь к объединению Германии. А где-то на задворках цивилизации, в пыльных степях Средней Азии, разыгрывалась драма, которая по накалу страстей, безнадежности положения и эпичности финала могла бы дать фору любому голливудскому блокбастеру. Речь пойдет об Иканском сражении. Или, как скромно писали в дореволюционных реляциях, «Деле под Иканом». История о том, как одна сотня уральских казаков вышла прогуляться за город, а встретила десятитысячную армию, — это готовый сценарий для истерна, где вместо индейцев — сарбазы Кокандского ханства, а вместо ковбоев — суровые бородачи-старообрядцы. Но давайте по порядку. Чтобы понять, как сотня людей оказалась в чистом поле против орды, нужно немного отмотат