Татьяна Волкова(Гайкова)

Грузился я в субботу, у её ворот, среди бела дня. Два узла, чемодан, швейная машинка в чехле и герань в ведре. Всё это в «Ниву» не влезало, и я герань поставил на переднее сиденье, пристегнул ремнём. На той стороне улицы стояли три женщины и смотрели. — Николаич! Ты чего это? — Переезжаем. — Куда переезжаете? — Ко мне. Больше вопросов мне не задали. К вечеру про нас знал весь посёлок. Жену я схоронил в марте, за одиннадцать месяцев до этого. Прожили мы с ней тридцать один год. Работал я на элеваторе механиком, потом на пилораме, сейчас на пенсии и подрабатываю, ставлю людям заборы. Дочь у нас одна, живёт в райцентре, приезжает по выходным. Дочь первое время звонила каждый вечер. — Пап, ты ел? — Ел. — Что ел? — Оль, ну что ты как маленькая. — Пап, что ты ел. Я вешал трубку и шёл ставить чайник, чтоб не соврать в следующий раз. Первые месяцы после похорон я не помню совсем. Помню только, что ходил на кладбище через день и что дома у меня стояла нетронутая её чашка, синяя, с отбитым краем