Лена Анашкевич

Жужа воняла. Не просто пахла псиной, как обычные дворняги, – от нее исходил тот специфический запах подвалов, где годами скапливается сырость, плесень и что-то еще, что невозможно описать словами. Шерсть свалялась в колтуны, из которых торчали репейники и застывшая грязь. Когда она пробегала мимо, люди морщились и отворачивались. В Спитаке ее знали почти все. Точнее, знали, что существует какая-то агрессивная дворняга, которая живет в подвале многоэтажки на окраине и может цапнуть. Взрослые обходили ее стороной. Один раз сантехник Ашот спускался чинить трубы и наткнулся на Жужу с выводком щенков. Он, здоровый мужик под центнер весом, который в жизни ничего не боялся, развернулся и ушел. Потом рассказывал, что глаза у собаки были такие, будто она готова разорвать любого, кто приблизится к ее детям. Но с детьми Жужа была другой. Никто не знал почему. Может, когда-то давно у нее был хозяин-ребенок, которого она любила. Может, в ее собачьей голове дети казались безопасными существами, не с