ИВАН МИНИНКОВ

В этой статье мы в очередной раз поговорим о евреях. «Ты узнаешь её из тысячи…» - пела когда-то известная на всю Россию группа «Корни», адресуя эти строки некой девушке. Я же решил использовать эту строку в качестве эпиграфа к материалу, речь в котором не будет касаться ни романтики, ни группы «Корни». Сегодня мы поговорим с вами о евреях, а, точнее, об их удивительной способности узнавать «своих» в буквальном смысле из тысячи и в любой точке земного шара. Как им это удается? Может быть, всех евреев объединяет наличие какого-то секретного признака: скажем, родинки на одном и том же месте, одинакового цвета глаз или особой формы носа? А что, всякое может быть… На самом же деле никаких «секретных» признаков, помогающих евреям выделять из толпы своих земляков нет. Более того, отличительные черты еврейского народа достаточно хорошо известны и не евреям, а все благодаря существующим в современном мире стереотипам. Безусловно, большинство из них имеют несколько гипертрофированную форму (вид

Герой Советского Союза и Полный Георгиевский кавалер Констанитин Иосифович Недорубов В годы Гражданской войны, да и после нее, Советская власть всячески боролась со старыми символами царского режима и армии. Офицеров расстреливали за погоны и царские награды. А порой и просто за службу в Русской императорской армии. Красные взрывали церкви и храмы, расстреливали священников и, казалось, слишком буквально пытались воплотить в жизнь принцип взятый из Интернационала: "Мы наш, мы новый мир построим — Кто был ничем, тот станет всем". Этот момент прекрасно показан в романе советского писателя Михаила Шолохова "Тихий Дон", когда дед Гришака - Григорий Коршунов, ради новой власти отказывается снимать свои кресты: — Что ты, дедушка! Сваток, аль не при уме? Да кто же в эту пору кресты носит, кокарду? — Ась? — Дед Гришака приставил к уху ладонь. — Кокарду, говорю, сыми! Кресты скинь! Заарестуют тебя за такое подобное. При Советской власти нельзя, закон возбраняет. — Я, соколик, верой-правдой свое

Представьте картину: зверёк размером с крупного хорька стоит напротив индийской кобры. Змея раздувает капюшон, шипит и готова ударить. Один укус - и доза яда, способная убить десяток взрослых людей, хлынет в кровоток. Любое другое млекопитающее такого размера погибнет за полчаса. А мангуст? Он прыгает, уворачивается, провоцирует - и через несколько минут уходит с добычей в зубах. Как это вообще возможно? Есть популярный миф, что мангуст не умирает от укуса кобры, потому что у него есть врождённый иммунитет к змеиному яду. Так вот - это неправда. Реальная история куда интереснее любого мифа. В ней есть молекулярная биология, эволюционная гонка вооружений, генетические мутации и уникальная тактика боя. Для начала разберёмся с терминами. Когда говорят «иммунитет мангуста к яду», подразумевают, что его организм как-то уничтожает или нейтрализует токсин. Примерно так, как наши антитела справляются с вирусом гриппа: распознали чужака - уничтожили. У мангуста всё работает совсем по-другому