Вера Будякова

Когда почва под ногами кажется зыбкой: паника и фрагментация связей Человек привыкает ощущать себя цельным не в одиночестве. Его представление о себе, о том, кто он есть и на что способен, складывается из тысяч повседневных встреч, прикосновений, взглядов, слов. Другие люди служат своего рода зеркалами, в которых он узнаёт собственные очертания. Когда эти зеркала разбиты или расставлены слишком далеко друг от друга, его собственный облик может начать распадаться на отдельные, плохо соединяемые фрагменты. Ускользающая принадлежность В последние десятилетия многие заметили: привычные формы принадлежности — устойчивая семья с ясными правилами, работа на всю жизнь, соседство, остающееся на годы, — стали менее надёжными. Они превратились в нечто текучее, требующее постоянного переподтверждения. Это не плохо и не хорошо. Это просто новая ткань повседневности, в которой человеку приходится собирать себя заново чаще, чем раньше. Но у этой текучести есть цена. Когда человек не может опереться н

Когда почва под ногами кажется зыбкой: паника и фрагментация связей Человек привыкает ощущать себя цельным не в одиночестве. Его представление о себе, о том, кто он есть и на что способен, складывается из тысяч повседневных встреч, прикосновений, взглядов, слов. Другие люди служат своего рода зеркалами, в которых он узнаёт собственные очертания. Когда эти зеркала разбиты или расставлены слишком далеко друг от друга, его собственный облик может начать распадаться на отдельные, плохо соединяемые фрагменты. Ускользающая принадлежность В последние десятилетия многие заметили: привычные формы принадлежности — устойчивая семья с ясными правилами, работа на всю жизнь, соседство, остающееся на годы, — стали менее надёжными. Они превратились в нечто текучее, требующее постоянного переподтверждения. Это не плохо и не хорошо. Это просто новая ткань повседневности, в которой человеку приходится собирать себя заново чаще, чем раньше. Но у этой текучести есть цена. Когда человек не может опереться н

Есть люди, на которых смотришь – и становится спокойно. Без лишнего пафоса, без громких лозунгов. Просто живое доказательство того, что возраст – это не приговор, а история пути. Таким человеком по праву называют Леонида Рошаля. Сегодня ему 91 год. И это не та цифра, за которой прячется усталость. Это возраст, в котором продолжается работа, сохраняется ясность ума и – что особенно поражает – внутренняя энергия. О долголетии говорят много. Продают его в банках с БАДами, обещают в модных марафонах, заворачивают в красивые слова. Но у Рошаля всё звучит почти буднично. И в этой простоте – какая-то обезоруживающая правда. Возраст – не враг Когда Леонида Михайловича спросили о секрете его долгой жизни, он ответил: «Если честно, я не знаю, какие советы могут повлиять на всех. Люди непохожи один на другого – у каждого своя скорость, свои потребности и возможности. Так что от советов воздержусь. Скажу, наверное, только то, что не надо бояться возраста». В этой фразе – редкая честность. Никакого