Надежда Чебодаева (Бреева)

Так и подмывает написать, что наука всегда встречает новое с распростертыми объятиями. Увы, это совсем не так. В реальности наука — это часто клуб суровых мужчин, которые однажды написали диссертацию и теперь готовы костьми лечь, лишь бы никто не доказал, что они ошибались. И вполне может быть, если бы не упрямство отдельных личностей, мы бы до сих пор покупали алмазы за валюту у капиталистов, а наши буровые коронки делали бы из закаленной стали, которая ломается от косого взгляда. Но сегодня имеем, что имеем: Россия — одна из ведущих алмазных держав мира, Якутия сверкает гранями, а «Алроса» гремит на весь мир. Считается, что наших запасов хватит ещё внукам, правнукам и тем парням, которые полетят колонизировать Марс. А ведь ещё 70 с лишним лет назад считалось, что алмазов в СССР нет. СОВСЕМ! ВААААПЩЕ! Учёные мужи на серьёзных щах полагали, что драгоценные камни любят тепло, пальмы и компанию носорогов. А в нашей Сибири, где зимой птицы замерзают на лету, алмазам делать нечего. Геоло

В высокогорной тайге Западного Саяна, там, где сходятся границы Хакасии, Тывы и Алтая, лежит земля, которую время словно обошло стороной. Глухие хребты, бурные реки, берущие начало с ледников, и тишина, нарушаемая лишь свистом ветра да криком птицы. Это участок заповедника «Хакасский» с простым, но говорящим названием — «Заимка Лыковых». Место это почти не исследовано человеком, являясь эталоном дикой природы, где снега зимой меньше, чем на сопредельных территориях, что создает уникальные условия для жизни зверей. Сюда, в верховья реки Еринат, в середине прошлого столетия пришли спасаться от мира семья старообрядцев Лыковых. И вот уже много десятилетий с этим суровым краем неразрывно связана судьба одной женщины — Агафьи Карповны Лыковой, последней представительницы легендарной семьи отшельников. Ее история давно перестала быть просто частным случаем, превратившись в духовный символ, в живую легенду. И к этой легенде, в ее земное, очень простое жилище, время от времени отправляется

Вы замечали, что с возрастом мы начинаем бояться упасть даже на ровной дороге? Кажется, что кости уже не такие крепкие, как раньше: оступился — и вот тебе трещина или перелом. Причём страх этот появляется внезапно, иногда ещё до того, как появятся проблемы со здоровьем. Но есть один удивительный секрет, который знали советские хирурги. Они утверждали, что всего одно утреннее движение способно сделать кости крепче, чем у двадцатилетних. И, самое интересное, для этого не нужны тренажёры, гири или специальные залы — только ваше тело и пару минут утром. ✅ Статьи - это только начало. В нашем Телеграм-канале «Формула тела» вы получаете: Готовые комплексы упражнений для живота и суставов. Простые схемы питания без жёстких диет. Советы от врачей, проверенные на практике. 👉 Здесь не отдельные советы, а системный подход, который меняет тело и здоровье шаг за шагом. ➡️ Формула тела Почему кости становятся хрупкими Мы привыкли думать, что кости ломаются просто от старости. На самом деле главная

Тайга не любит лишнего... Она признает лишь шум ветра в верхушках вековых кедров, треск ломающейся под снегом ветки да далекий, тоскливый вой волка. Егор знал это правило лучше, чем таблицу умножения. За пять лет, прожитых в глуши, он научился быть тише самой тишины. Ему было за шестьдесят. Когда-то, в прошлой жизни, у него было другое имя, другая одежда и другие заботы. Он чертил проекты мостов, спорил с заказчиками, стоял в пробках и покупал продукты в супермаркетах. Но та жизнь рассыпалась в прах после одной трагической осени, когда болезнь забрала у него жену и дочь. Мир людей стал для него невыносимо громким, цветным и пустым. И он ушел. Он купил старое промысловое зимовье на берегу безымянной реки, за сотни километров от ближайшего поселка. Отремонтировал крышу, сложил новую печь и стал жить. Отшельником. Бирюком. Дни его были похожи один на другой, как капли дождя. Заготовка дров, проверка силков на зайцев, рыбалка, чтение старых книг при свете керосиновой лампы. Егор не искал

Трёхлетний мальчик играет с острым шилом в отцовской мастерской. Через секунду — крик, кровь, паника. Через два года — полная слепота. Через двенадцать лет этот же мальчик создаст систему, которой будут пользоваться миллионы людей по всему миру в течение двухсот лет. Как боль превратилась в революцию? 1808 год, городок Кувре в тридцати километрах от Парижа. Семья шорника Симона-Рене Брайля живёт скромно, но достойно. Четверо детей, виноградники за окном, запах кожи и конской сбруи в мастерской. Младший, Луи, едва научился ходить — и уже торчит у отца под ногами, трогает инструменты, пытается понять, как это всё работает. Родители не замечают опасности. Мальчик слишком мал, чтобы причинить себе вред. Им кажется. Три года. Острое шило в детской руке. Попытка проколоть кусок кожи, как делает отец. Сильный нажим. Инструмент соскальзывает. Один глаз повреждён необратимо. Врачи разводят руками. Затем — инфекция. Воспаление переходит на второй глаз. К пяти годам Луи Брайль — полностью слепой