Елена Дерюгина

Иногда общение человека с кошкой выглядит также, как «разговор слепого с глухим». Хозяин пытается достучаться словами, а питомец отвечает на сложном языке, сотканном из движений хвоста, положения ушей и едва уловимых ужимок. Мы умиляемся, если котофей «делает массаж» лапками, и недоумеваем, когда он настойчиво лезет к лицу, чтобы обнюхать дыхание. А ведь у каждого, даже странного на первый взгляд поступка, есть логичное объяснение. Если научиться читать «кошачью азбуку», то можно не только избежать досадных недоразумений, но и построить мост через пропасть межвидового непонимания. Моделируем ситуацию. Вы мирно лежите на кровати, и вдруг усато-полосатая физиономия приближается вплотную к вашему лицу и начинает с видом заправского сомелье нюхать ваше дыхание. Не спешите обижаться! Это не намёк на «зловонные уста», а способ сбора информации. Для кошки, чей мир на 90% состоит из запахов, дыхание хозяина — как лента новостей в Дзене. Где были? Что ели? Что пили? Целовали ли соседского кота

Три месяца назад Киви и ее друг Персик блуждали по улицам города, маленькие и беззащитные, в поисках лучшей жизни. Крохотную щенульку Киви, похожую на немецкую овчарку, заметил молодой человек. Казалось, он искренне проникся сочувствием и захотел помочь малышке. Он взял Киви на передержку, даже разместил объявление о поиске хозяев. Увы, благие намерения оказались недолговечными. Продержав Киви у себя всего пару дней, он просто отвез ее к воротам нашего приюта. Здесь щенок получила имя Киви. А вскоре мы нашли и Персика, ее друга по несчастью, и он тоже обрел временный приют в наших стенах. Казалось, худшее позади, и сердце Киви наконец-то может биться спокойно. И вот недавно произошло то, чего мы все так ждали: для нашей ненаглядной девочки нашлась семья! Ее брали второй собачкой в частный дом — первый песик уже старенький. Рядом живет внук хозяйки с молодой овчаркой, и все мечтали, как здорово будет двум собачкам дружить, гулять и познавать азы дрессировки вместе. Рядом — лес, много ме

Неподалеку от дачных участков, посреди трассы, из мчавшейся машины на ходу выбросили пса. Водитель резко нажал на газ, и авто с шумом умчалось вдаль. Бедное животное в перелете несколько раз перевернулось и, к несчастью, повредило лапу при падении. Ему повезло избежать столкновения с попутным транспортом – водитель следующей машины успел резко свернуть. Он остановился, намереваясь помочь пострадавшему. Но пёс, оставляя за собой кровь, стремглав побежал на трех лапах в сторону домов, видневшихся на горизонте. Мужчина решил найти собаку, поехав по направлению к поселку. Поиски оказались тщетны, но он успел поделиться увиденным с местными. Никто не знает, где скитался раненый пес, пока голод не заставил его показаться людям, прихрамывая. Жители сразу сообразили, что это та самая собака, которую искал автомобилист, но, к сожалению, не смогли найти его контакты, чтобы передать информацию. Тогда они опубликовали пост в сети с рассказом о случившемся. На него откликнулась волонтер Лариса, из

Женя купила пакет корма на четыреста граммов. Ровно на три дня, чтобы ничего не осталось. Кошку привезла волонтер третьего февраля, вечером. Из отлова, месяцев восьми, серая с белым. Напугана была до такой степени, что из переноски ее пришлось вытряхивать. Женя поставила миску, показала лоток и ушла работать в другую комнату. Договоренность была простая. Три дня, до субботы, пока волонтер разберется с местами на основной передержке. Женя в тот период работала из дома, а из живого у нее была только фиалка на подоконнике, поэтому она и согласилась. «Я даже корм взяла маленький пакет. Специально смотрела, чтобы не остался». Ко мне Женя обратилась месяц назад совсем по другому поводу, по второй своей кошке. А эту историю рассказала между делом, когда я спросила, как у нее вообще появилась первая. Тогда она еще не знала, что через одиннадцать дней ей позвонят и скажут, что нашлись хозяева получше. Буся, как ее назвали потом, залезла под диван в первый же вечер и просидела там до утра. Женя

Весна в Москве была обманом. За окном двадцать четвертого этажа таял грязный снег, обнажая черные проплешины асфальта и жухлую, измочаленную за зиму траву. Слякоть. Именно это слово, тяжелое и влажное, лучше всего описывало и то, что творилось за стеклом, и то, что наполняло Веру изнутри. Казалось, сама душа ее превратилась в эту уличную грязь – холодную, липкую, бесформенную. Она сидела перед мерцающим экраном, но отчет по проекту «Феникс» не двигался с места. Буквы расплывались, строки менялись местами. Выгорание. Аркадий Петрович, ее начальник, называл это «профессиональной сезонной хандрой для слабаков, которую нужно перетерпеть за рабочим столом». Но Вера чувствовала это физически: будто кто-то выключил внутри нее главный источник энергии. Остался лишь тихий, назойливый гул, как от холодильника, и ледяная тяжесть в каждой клетке. Отопление в офисе работало на полную, но ее знобило. Она куталась в большой шерстяной кардиган, но холод шел изнутри – из пустоты, что разрасталась в гр