Предыдущая публикация
Левая колонка
Последний визит: 11 апр 2024
Фильтр
Умер день в тяжелых корчах. Перевернут календарь.
Светит у аптеки ночью тусклый уличный фонарь.
С тихим скрипом одиноко дарит свой лимонный свет,
Призрак Александра Блока у киоска сигарет.
Ветви, как святые мощи кривят пальцы у осин,
и стоит слепой извозчик возле входа в магазин.
На войну уходят тени, их уже нельзя узнать,
И в молитве на коленях тихо воет чья-то мать.
Петербург устал плеваться жидкой грязью с колеса,
Загорается «Двенадцать» галогеном в небесах.
Рябь осенней круговерти жжёт продрогшее нутро,
И грызут, как кости, черти ветки длинные метро.
У дверей военкомата лязг заржавленных мортир,
И приравненное к мату на заборе слово «мир».
Краски ссохли на мольберте, сжалась неба выс
Светит у аптеки ночью тусклый уличный фонарь.
С тихим скрипом одиноко дарит свой лимонный свет,
Призрак Александра Блока у киоска сигарет.
Ветви, как святые мощи кривят пальцы у осин,
и стоит слепой извозчик возле входа в магазин.
На войну уходят тени, их уже нельзя узнать,
И в молитве на коленях тихо воет чья-то мать.
Петербург устал плеваться жидкой грязью с колеса,
Загорается «Двенадцать» галогеном в небесах.
Рябь осенней круговерти жжёт продрогшее нутро,
И грызут, как кости, черти ветки длинные метро.
У дверей военкомата лязг заржавленных мортир,
И приравненное к мату на заборе слово «мир».
Краски ссохли на мольберте, сжалась неба выс
На этом пока всё
Войдите в ОК, чтобы посмотреть всю ленту