Ольга Баранова (Рязанцева)

1982 год. Зинаида Петровна глядела на двух своих дочерей и качала головой: - Надо же... Мало того, что вы похожи друг на друга как две капли воды, так вы еще и совершаете одни и те же ошибки. - Мама, ну разве любовь может быть ошибкой? - тихо спросила Яна. - Любовь - это светлое и большое чувство. - Так люби, сколько тебе влезет. Только что ж замуж-то так не терпится? Ну годик учиться осталось, подожди. Получишь документ об образовании, выйдешь замуж, будешь работать... я уже договорилась с директором хлебозавода, тебя возьмут бухгалтером. А потом и Аня тоже... Аня, которая была всегда шебутной и свободолюбивой девушка, сморщила презрительно носик: - Ну уж нет! Я не буду на хлебозаводе работать. Ты ему всю жизнь отдала, никакой другой не знаешь, а мы с Янкой своим путем пойдем. - Каким путем, Аня? Не успев повзрослеть замуж выскакиваете? - Мы уже взрослые, мама! - Яна подала голос. - Да, уж, взрослые. Одной девятнадцать, другой восемнадцать. Может, годами вы и повзрослели, но

— Мам, к нам кто-то пришёл, — крикнул из прихожей Даня. — Я открывать не буду, там мужик какой-то. Ольга вытерла руки о полотенце и выглянула из кухни. На плите тихо кипел суп, на столе лежала нарезанная морковь, младший сын Гришка сидел над задачей и шевелил губами, считая в столбик. — Какой ещё мужик? — спросила она. — Не знаю. Молодой. Стоит и молчит. — Может, курьер? — Без сумки. Ольга вздохнула. Вечер и без того был беспокойный: муж задерживался на смене, у Гришки завтра контрольная, Даня весь день ходил мрачный после ссоры с другом. Ей хотелось только накормить всех, помыть посуду и сесть наконец в тишине. Она подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял парень лет двадцати. Высокий, худой, в тёмной куртке, с рюкзаком за плечом. Он смотрел прямо в дверь, будто чувствовал, что за ним наблюдают. Ольга открыла. — Вам кого? Парень замялся. Глаза у него были серые. Очень знакомые. Такие глаза были у неё самой в молодости, до бессонных ночей, до слёз, до той пустоты, с кото

Май 1941 года выдался на удивление тёплым и звонким. В селе под Ульяновском вовсю кипела работа - засеивались поля, засаживались огороды, молодые люди гуляли вечерами и видно было, как долго ждали теплых деньков местные жители. Но больше всех радовался Валерий Зорин, ведь у него будет свадьба с его любимой девушкой. Оксана, его невеста, была необыкновенной, как ему казалось. Веселой, общительной, у нее были карие глаза и темные волосы, доставшиеся от матери-цыганки, что не ушла с табором, а в селе осталась с Ефимом Гореловым. Валерий Оксане души не чаял. Ей было восемнадцать, а ему двадцать два, когда Валерий, придя из армии, пошел работать на мельницу и там как раз работала девушка. Четыре года разницы у них было, никогда до армии Валера не глядел на нее, не замечал будто, а теперь видел перед собой ту, от которой сердце стучало как бешенное. Год они гуляли вместе, а в феврале он предложение своей любимой сделал. Решили летом пожениться, но... Оказалось. что Оксана беременна была.

Февраль 1945 года. Великая Отечественная война шла к концу и все это чувствовали - по радио передавали сводки, которые вселяли надежду в людях, что скоро их родные выжившие мужчины и девчата, что ушли медсестрами и радистками, вернутся домой. Эта надежда перемешивалась с усталостью и тоской по тем, кто уже не вернется. В семье Терентия были так же скорбные вести - не вернется уже Олег, муж Иринки. Глава 1 В селе люди трудились, было время еще и для любви, для тепла, которое колхозники дарили своим детям. Нашел время и Терентий для того, чтобы в столь трудное время попробовать обрести покой и семью. В середине февраля он пришел домой и сказал Миле: - Дочка, мы с Фаиной решили расписаться. Завтра пойдем в сельский совет... Мила помолчала, потом спросила: - А почему сейчас? Война же еще не кончилась, может быть дядю Сашу дождемся? Терентий отвел глаза. - Фаина ребенка ждет. Вот так просто сказал, а Мила, глядя на него, не знала, что тут ответить. Она сидела за столом, решая задачку, и

1932 год. Терентий Иванович как всегда проснулся перед самым рассветом. За окном еще только начало сереть и лишь петухи перекликались, срывая голоса. Он лежал на спине, глядя в потолок, и слышал, как в соседней комнате во сне что-то бормочет его маленькая трехлетняя дочка. Терентий поднялся, ступив босыми ногами на холодный дощатый пол, и пошел к печке. Он разжег огонь, поставил чугунок с водой, и пока печь разгоралась, присел на лавку, глядя в окно, но словно не видя ничего перед собой. Он просто вспоминал, как когда-то просыпался и уже была растоплена печь, как светло и тепло было в доме, как по хозяйству уже хлопотала его жена Даша. А теперь её здесь нет, и в доме остался лишь один лучик солнца - его дочь Людочка, которую все звали Милочкой. Вот уже как полгода, как его жизнь сильно изменилась. Дарья, его жена, сбежала в мае с каким-то дальним родственником соседей Лебедевых, который приехал погостить на неделю и остался на месяц. Терентий тогда работал в поле с утра до ночи в ко

- Ну, что? Поехали? - спросил Андрей у Прасковьи. - Ага! - ответила она, собирая грязную посуду на поднос. - Только нужно помыть за собой... - Оставь! Без тебя вымоют. Пойдём? - Да, - девушка поднялась из-за стола и пристально посмотрела на попутчика. Тот продолжал сидеть. - Ну, вставай! - сказала она. - Пора ехать! Вставай! Её голос звучал всё громче и громче, пока не ворвался в сознание Андрея. Мужчина открыл глаза и увидел перед собой Прасковью, только на ней не было тулупа и пухового платка. Но длинная юбка и блузка под фартуком были в стиле двадцатых годов. Его внимание привлёк бейджик с именем Прасковья. Она тормошила его за плечо и уговаривала: - Вставай! Тут нельзя спать! Вставай! Начало. Предыдущая глава. - Прасковья!? - озадаченно спросил водитель. - Что ты делаешь? - Пытаюсь разбудить тебя, - ответила девушка. - Ты пообедал и уснул прямо за столом. У нас так не положено. Если хочешь, можешь отдохнуть в гостинице. Она тут недалеко, за соседней дверью. - Нет, мне