Галина Кильневая (Болгова)

2021 год. На кухне стоял дым коромыслом. Полина Семёновна ждала в гости младшую сестру Марину и готовила обед. В приоритете её ценностей приготовление пищи занимало последнее место, поэтому мясо у неё подгорело до несъедобного состояния, лук пережарился, а бисквит получился сырым. Незадачливая повариха решила пожарить картошку, без изысков и вкусно. Ящик с картошкой стоял в углу. Правда, картошка, которую она засыпала с осени, выпустила мощнейшие ростки и стала до неприличия дряблой. Полине Семёновне 65 лет. Она бывшая учительница на пенсии, ей всегда не хватало времени на домашние дела. Для этого, по её мнению, существовали муж и дочь. Дочь Лара рано повзрослела. В 12 лет она уже сама ставила тесто и пекла пироги. Муж ходил в магазин, делал уборку по субботам. Мужа давно нет на свете. Теперь уже взрослая дочь живёт с семьёй в Минске. Полина Семёновна навещает её каждый год и гостит месяца три. Город ей очень нравится. Она ждёт, что однажды дочь предложит остаться навсегда в её семь

Почему с возрастом мы становимся ненужными близким? Этот вопрос застрял в моей голове в день, когда мне исполнилось 73 года. Проснулась в 05:30. Тоскливое утро, но чувствовала себя хорошо. Хотелось сразу кому-нибудь позвонить, услышать знакомые голоса близких, но… рука остановилась в воздухе, когда я потянулась за телефоном. Меня пронзила мысль: «Хватит, больше нельзя навязываться даже родным!». Я запретила себе навещать их. Почему? Ну… давайте объясняю подобно. Всю жизнь меня учили быть для кого-то полезной, заниматься кем-то, отдаваться заботам, чтобы самим не оставалось сил. Так жила и моя мама, и тетка, и многие другие близкие: забота о других – дело житейское. Я верила, что взаимопомощь – это главное, круговорот добра обязательно вернётся сторицей. Но однажды этот круг сломался. Происходило медленно и незаметно. Сын реже отвечал на звонки, внук стал расти в смартфоне, от мужа остались лишь фотографии да пара писем из архива. Из друзей мало кто дожил до моего возраста. В этом во

В палате напротив лежал чужой ребёнок. Я заметила его на второй день, когда шла мимо с пакетом апельсинов для отца. Дверь была приоткрыта. Щель в ладонь, не больше. Но достаточно, чтобы увидеть: маленькая фигурка под казённым одеялом, серые глаза, направленные в потолок. Без книжки, без телефона, без игрушки. Просто лежит и смотрит. Я прошла мимо. У меня хватало своих забот. Отец лежал в соседней палате с инсультом. Правая сторона не слушалась, говорить было тяжело. Я приходила каждый день после работы, сидела до вечера, кормила с ложки, читала вслух газеты. Врачи говорили: если повезёт, встанет через полгода. Если нет — так и останется лежачим. Я не жаловалась. Отец вырастил меня одну, без матери. Теперь моя очередь. На третий день я снова проходила мимо. Ребёнок не шелохнулся. Те же серые глаза, тот же пустой взгляд. Я остановилась, заглянула в палату. Кроме него, там никого не было. Три койки пустовали. Только он — один. — Тебя как зовут? — спросила я. Он посмотрел на меня, но не от

Я вернулась засветло и печь я затопила не сразу. Сначала сняла сапоги, поставила их носами к порогу, как ставила всегда. Потом сходила в сени за дровами. Берёза попалась сырая, пришлось подложить лучину и подождать. Огонь занялся нехотя, будто тоже устал. Я присела на лавку, послушала, как печь начинает гудеть, и только тогда выдохнула. В доме у меня всегда чисто. Не потому что я такая хозяйка, а потому что мусорить некому. Стол протёрт, миски на полке, занавеска на окне подшита ровно. Одна кровать, одна подушка, один стакан для чая. Иногда мне казалось, что дом мой — как витрина в сельпо: всё на месте, а брать некому. Темнело быстро. Ветер натянул тучи с запада, и дождь зашелестел по крыше мелко, настырно, будто кто-то перебирал горох на старом решете. Я задвинула заслонку, оставив щель для тяги, и села к столу. Картошка дымилась в миске, рядом стоял хлеб и крынка с молоком. Тихо и хорошо. Я ела медленно, не торопясь. Торопиться было некуда. А потом в дверь стукнули. Не постучали — с

Дорогие мои читатели! Я написала для вас новый роман «Не чужие люди». И сейчас огромным волнением и трепетом приглашаю вас в путешествие, которое заняло у меня несколько месяцев, а у героев — двадцать лет жизни. Это история о том, как однажды зимним вечером в дверь немолодой женщины Елены, уставшей от одиночества и пустоты в доме, постучалась судьба. В прямом смысле этого слова. Семилетняя девочка, грязная, испуганная, завёрнутая в старое одеяло, стала для Елены тем чудом, которое перевернуло всю её жизнь. Но это не просто история о спасении. Это роман о том, как из осколков можно собрать семью. О том, как трудно простить тех, кто должен был любить, но не смог. О том, как первая любовь бывает такой же хрупкой, как яблоневый цвет, и такой же сильной, как корни старых деревьев. Мои герои — простые люди, живущие в обычном селе. Они сажают огороды, ходят в ФАП, судачат на лавочках и ждут вестей от тех, кто на фронте. Они ссорятся и мирятся, теряют и находят, плачут и смеются. Они живут. Та