Виктор Ковтун

Активно проводимая по всем направлениям оптимизация привела к кризисным явлениям и невосполнимым утратам. В основном все болезненно переживают оптимизацию медицины, сокращение больниц и фельдшерско-акушерских пунктов (ФАПов). Теперь, если человеку плохо, скорая может и не приехать (особенно зимой и в распутицу), добираться до города самим за 100 и более километров. Городским тоже не легче, запись к врачу на месяц и позже (можно не дожить), отправляют в платные клиники. Однако сегодня мы коснёмся не менее болезненной оптимизации лесной охраны в России, начавшейся после принятия нового Лесного кодекса в 2006–2007 годах, которая и привела к системному кризису лесного хозяйства. Основные последствия лесной реформы Катастрофический рост лесных пожаров. Численность работников лесничеств и сотрудников лесной охраны сократилась в несколько раз. Упор был сделан на дистанционные методы контроля (спутниковый мониторинг), однако без «наземных» наблюдателей оперативность обнаружения возгораний упал

Водитель грузовика в СССР редко мог самостоятельно выбрать машину. Какую технику распределили автобазе, на такой и приходилось работать. Однако даже в этих условиях у шофёров появлялись свои любимые модели. Во второй половине 1970-х годов одной из самых желанных машин стал КАМАЗ-5511. На фоне старых МАЗов, ЗИЛов и КрАЗов новый самосвал выглядел современно, обладал хорошей грузоподъёмностью и предлагал сравнительно удобное рабочее место. Конечно, утверждение, что на нём хотели работать абсолютно все советские шофёры, является преувеличением. Но получить новый КАМАЗ действительно считалось удачей, особенно если до этого водитель работал на более старом и изношенном грузовике. В 1960–1970-е годы в СССР активно развивались промышленность и жилищное строительство. Возводились новые города, заводы, электростанции и дороги. Для таких масштабных работ требовались десятки тысяч грузовиков. Самосвалы перевозили песок, щебень, грунт, асфальт и другие сыпучие материалы. Однако многие распростра