ЕЛЕНА ЩУРЕВИЧ

Молодая невестка не понимала, зачем свекровь готовит для бани не чистую воду, а едкий щёлок из золы. Ответ она узнала слишком поздно, когда сама стала хранительницей обряда, о котором в деревне не говорили вслух. Бабка Матрёна поставила на лавку глиняный горшок со щёлоком, тёмной настойкой из берёзовой золы, и велела Настасье раздеться. Воды в бане не было ни капли, только этот горшок, от которого шёл сухой, царапающий запах, и молодая невестка впервые подумала, что её собираются не мыть, а что-то с ней делать. Настасья стянула рубаху и села на нижнюю ступень полка, прикрыв колени руками. Ей было восемнадцать, замуж её отдали осенью, а сейчас, к самому Покрову следующего года, живот уже поднялся высоко, и ходить стало тяжело. Она думала, что баню перед родами топят для тепла и чистой воды, а вышло, что свекровь заперла дверь изнутри на деревянный засов. «Бабушка, а где вода?» спросила она тихо, и голос в тесной бане прозвучал чужим. Матрёна не ответила сразу. Она обмакнула чистую тряпи