Имекова Галя

Шотландец посетил Москву и до сих пор пребывает в шоке. Чудны дела твои, Господи. Помните, как еще совсем недавно мы восторгались их жизнью, людьми, городами, товарами, магазинами... «Их» - это Западом вообще. Всем, что оттуда, всем, куда можно было присобачить характеристику «заграничное». Восхищались те, кто подсел-таки на иглу пропаганды, кто верил рекламе и картинке, показанной в их фильмах и сериалах. Особенно восхищалась молодежь 90-ых, у которой только начиналось формирование личности и базиса человеческих скреп. А им по голове - бам! - и по всей стране реклама сигарет заграничных с подписью «свидание с Америкой». А им по голове - бам! - и Макдональдс. Более того, сам президент Ельцин махал флажком на его открытии. Значит - что? Значит, «хорошие сапоги, надо брать». А потом - бам, бам, бам!- и он же со своим «боже, храни Америку». Ну, уж если сам президент... И началось. Там все лучше, там все ярче, там все вообще зашибись, а у нас - наоборот. Знавали мы, например, одну семью, в

Сотрудница крупной IT-компании Марина проработала четыре года без полноценного отпуска. Взяла за всё время недели три, не больше. На удаленке успевала и с детьми заниматься, и по делам сходить, и работу делать — вечером доделает, если что. Накопилось 63 дня. А потом пришло письмо от HR: «До конца месяца уходите в отпуск на три недели. Обязательно». Многие вообще забыли, когда последний раз полноценно отдыхали. Удаленка изменила подход к работе — теперь личные дела решаются параллельно со служебными, вечером можно доработать несрочное, в обед сбегать в поликлинику. Отпуск откладывается на потом. Год за годом. И вот уже в табеле светится цифра, от которой глаза округляются. Коллеги даже соревновались недавно: у кого больше дней в запасе? Двадцать, сорок пять, больше шестидесяти — цифры росли, как на аукционе. «Спасибо что напомнили, пора и мне уже в отпуск!» — смеялась одна. «Тааакс надо посмотреть сколько там у меня уже дней накопилось» — задумчиво протянул другой. Казалось бы, всем удо

История одной материнской любви В деревне Городец случилось событие — забеременела Верка Соколова. Тридцать лет бабе, а туда же. — Срам-то какой! Пузо на нос лезет, а она глаза мозолит, улыбается! Я бы сквозь землю провалилась, — тарахтела баба Зина, вытряхивая половик на крыльце. — Сейчас, Зинаида, молодёжь безнравственная пошла. Им лишь бы своего добиться, а что люди скажут — плевать, — поддакнула соседка Тамара, поправляя цветастый платок. — А от кого хоть понесла-то? — сунула нос любопытная Нинка, продавщица из сельпо. — Да был тут один... — заговорщицки понизила голос баба Зина. — Клуб наш ремонтировали, бригада из города приезжала. Там мастер был, видный такой, чернявый. Она к нему и прилепилась. А он, говорят, семейный. Уехал — и поминай как звали. — Ох, дура! Надо было паспорт смотреть и алименты выбивать! — авторитетно заявила Нинка. — Кудахчете, куры? — кряхтя, присел на лавочку дед Матвей. — Куры, дед, по дворам сидят, а мы дела государственные обсуждаем! — отрезала

Лампу я купила потому, что в комнате темновато. Я стояла у двери и не нажимала кнопку звонка. Конверт был у меня в руке. Плотный, слегка пожелтевший по краям. Внутри – десять банковских сертификатов по сто тысяч и маленькая записка, сложенная вчетверо. Я знала эту записку наизусть уже к утру понедельника: четыре слова и одно имя. Но стояла всё равно и не нажимала. Подъезд пах старыми батареями и чем-то слабо хлорным. На площадке третьего этажа было светло – лампочка целая, не мигала. Снизу доносился приглушённый звук телевизора из какой-то квартиры. Я поправила сумку на плече. Потом всё-таки нажала. *** Это воскресенье началось обычно. Я встала в половину восьмого – как всегда, независимо от того, есть ли куда идти. Тридцать два года я начинала рабочий день в восемь сорок пять, и тело до сих пор просыпалось само, без будильника. Три года на пенсии, а привычка никуда не делась. Выпила кофе. Посмотрела в окно на пасмурный двор – асфальт тёмный от ночного дождя, скамейки пустые, голубь хо