Анатолий Семёнов

Когда Пашка приехал в деревню, дед сидел на лавке у сарая и правил старую косу. Не то чтобы коса ему особенно была нужна — сено уже давно брали тюками у фермера, да и сам дед Митрич косить почти не мог: правая рука после войны плохо поднималась, а в сырую погоду и вовсе деревенела. Но привычка у него была такая — держать железо в порядке. Он и топоры точил, и вилы подправлял, и замки разбирал, хотя пользоваться всем этим уже толком не приходилось. Пашка вылез из такси в белых кроссовках, в короткой городской куртке, с телефоном в руке. Лет ему было семнадцать. Худой, длинный, с вечно приподнятыми бровями, будто всё на свете заранее считал чепухой. Учился в городе, в техникуме, а в деревню приезжал редко, в основном по настоянию матери. — Здорово, дед. — Здорово, коль не шутишь. Пашка поставил рюкзак у крыльца, оглядел двор. — У вас тут вообще ничего не меняется. — А чего ему меняться? — сказал дед. — Куры те же, сарай тот же, земля та же. Это у вас там в городе всё бегом, а тут спешить