Вера Фоменко(Карпикова)

Март 1944 года. Освобожденный концлагерь Озаричи. Среди погибших и едва живых людей стоит маленькая, пятилетняя девочка. На голове вместо платка — обмотанная мужская рубаха, снятая с замерзшего тела. Ее лицо — маска из грязи и страданий. Но в ее глазах — недетская мудрость и леденящий душу взгляд, в котором отразился весь ужас войны. Это Вера Курьян. В этот момент советский фотокорреспондент наводит на нее объектив, не зная, что этот снимок станет бессмертным символом трагедии и несгибаемой воли к жизни. Ее детство оборвалось в два года. Счастливая жизнь в белорусской деревне Подветка рухнула с приходом немцев. Фашисты начали свой террор: жгли дома, расстреливали людей. Во время одной из облав произошло чудо. «Мама лежала на земле, прикрыв нас собой, — вспоминала Вера Сергеевна. — Сосед подумал: «Убили!» Вдруг видит: я выползла. Уставилась на немца и, что с ребенка возьмешь, заулыбалась. Немец посмотрел пристально, опустил автомат и... заиграл на губной гармошке». Эта детская улыбка, в

В начале Великой Отечественной войны 11-летний Коля Печененко находился с другими детьми в пионерском лагере «Орлёнок» и они решили самостоятельно вернуться домой. Там он узнал, что его отец ушёл в ополчение, а тяжелораненую маму увезли в санитарном вагоне в тыловой госпиталь. Мальчика забрал к себе местный лесник. В августе 1943 г. Коля присоединился к действовавшему в лесу Холодный Яр на правом берегу Днепра в Черкасской и Кировоградской областях партизанскому отряду им. И.В.Сталина под командованием П. А. Дубового. 06.11.1943 Коля Печененко, Толя Ткачук и Вася Хильченко подорвали немецкий склад боеприпасов в г. Смела УССР. При этом Толю Ткачука убил охранник, а Вася Хильченко и Коля Печененко были схвачены и переданы в гестапо. Сколько прошло времени, пока мы подкладывали взрывчатку с детонатором под ящики, трудно определить. Анатолий вставил бикфордов шнур, поджёг его самодельной зажигалкой, прикрыв полами тужурки. Быстро отползли, осталось перебежать через дорогу, скрыться в куст

В секретных архивах вермахта, которые пылились под грифом «Секретно», лежала одна странная бумага. Приказ №47. Сухой немецкий язык, педантичные формулировки. Но суть его заставляла волосы шевелиться на затылке. Командование 17-й армии обещало тысячу рейхсмарок и внеочередной отпуск любому, кто принесет голову одной женщины. Не генерала, не важного стратега. Женщины. В документе она значилась как «Шварцефрау» — Черная женщина. Это был единственный случай за всю Вторую мировую, когда за устранение женщины-бойца назначили персональную награду. Немцы её боялись до икоты. Офицер Курт Майер писал в дневнике незадолго до плена: «Я видел её в бою. Это не женщина. Это сама смерть в юбке». Хотя тут немец ошибался. Евдокия Завалий юбок на фронте не носила. Она носила черный морской бушлат, который стал последним, что видели сотни вражеских солдат. Характер у Дуси ковался не из стали, а из чего-то покрепче. 1936 год, село Новопавловка. В округе орудует банда. Взрослые мужики прячутся по погребам,