Валентина Гусева-Воронина

Январь в тот год выдался лютым. Ветер, казалось, резал стекло своим ледяным языком, а старые тополя во дворе трещали так, будто у них перемерзли кости. В подвале заброшенной стройки на окраине города было темно и сыро, но ветер сюда почти не проникал. Денис, которому едва исполнилось десять, сидел на куске картона, прижимая к груди сестру Аню. Ей было пять. Всего пять. Она уже не плакала — замерзшие слезы оставляли на щеках белые дорожки, похожие на соль. Маленькое тельце в тонкой, не по размеру большой куртке дрожало мелкой, как у птенца, дрожью. — Дэн… — прошептала Аня, пряча нос в его шарф. — Мама придет? Денис промолчал. Он сжал зубы, чтобы они не стучали, и посмотрел на щель подвальной двери. Там, наверху, в панельной пятиэтажке, в квартире номер семнадцать, горел желтый свет. Мать была там. Мать и *он* — Андрей ее сожитель, с его масляной ухмылкой и запахом дешевого табака. Она выгнала их три часа назад. Сначала орала, что у нее нет денег на «этих поганцев», что Аня мешает Андрею