Валентина Тумакова

Захожу в свою комнату и захлопываю дверь, не щелкая замком. Просто чтобы отгородиться. Прислоняюсь спиной к холодному дереву и закрываю глаза. Внутри все еще трясет от ярости, мелкой, противной дрожью, а в ушах гулом стучит кровь. Что Юля вообще здесь делала? Как она узнала, что он придёт сюда? Или это он ей позвонил? Сообщил, что застрял у бывшей жены с их общим ребёнком? “Извини, дорогая, немного задержусь, а то тут бывшая истерит,” — я прям слышу, как он это говорит своей прекрасной Юлечке. Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Бью ими по мягкой спинке кресла, раз, другой, пока костяшки не начинают ныть. Ненавижу. Ненавижу его. Ненавижу её. Ненавижу эту грязную, пошлую историю. Дышу глубоко, прерывисто, пытаясь загнать обратно эту чёрную, удушливую ярость. Постепенно она отступает, оставляя после себя пустоту и ледяное, тошнотворное спокойствие. Прислушиваюсь. В квартире тихо. Слышно только, как за стеной скрипнула дверь Мириной комнаты. Потом — легкий скрежет колесиков