Наталья Котешова (Белоусова)

Ноябрь 1942 года. Сталинград. Земля дрожит от разрывов. Вражеские самолёты заходят на очередной круг, и бомбы одна за другой вспарывают промёрзшую землю. Солдаты бросаются в укрытия. Грохот стоит такой, что невозможно расслышать собственный крик. И в этом аду маленький мальчик в военной форме, сшитой специально для него, с ужасом видит, как бомба попадает прямо в блиндаж, где только что находился его приёмный отец, командир полка. Брёвна, земля, пыль. Никого из взрослых рядом. Все разбежались по укрытиям. И никто, кроме шестилетнего ребёнка, не видел, что под этим завалом остались живые люди. Мальчик бросается к разрушенному блиндажу. Хватает брёвна, тянет их крошечными ручонками, сдирая кожу до крови. Не получается. Сил не хватает. А бомбы продолжают рваться совсем рядом. «Папка! Там папка!», – кричит он не своим голосом и бежит за помощью. Бежит прямо под бомбами, под осколками, не прячась и не оглядываясь. Потому что там, под завалом, его папа. Этого мальчика звали Серёжа Алёшков. И

В шесть утра меня повезли в операционную. Белые лампы на потолке сливались в одну сплошную светящуюся полосу. Я смотрел на них и думал о том, как странно устроена жизнь. Ты бросаешься под пули ради чужого ребенка, ломаешь свою судьбу, теряешь здоровье, опускаешься на самое дно. А потом этот ребенок вырастает и возвращает тебе долг, о котором ты даже не просил. Маска с наркозом легла на лицо. – Считайте до десяти, Алексей Николаевич. – Голос анестезиолога звучал глухо, будто из-под воды. – Один. Два. Три. Я закрыл глаза. И снова увидел пыльную улицу Кандагара. Услышал свист пуль. Почувствовал тяжесть маленького тела на своих руках. Только в этот раз мне не было страшно. В этот раз я знал, что донесу ее до брони. – Четыре. Пять. Темнота накрыла меня мягким, теплым одеялом. Я не знаю, что происходило в операционной. Позже мне рассказали, что операция длилась восемь часов. Мое изношенное сердце останавливалось дважды. Аиша и ее отец заводили его прямым массажем, разрядами дефибриллятора. О

В 1970‑е годы в ленинградский Дом офицеров пригласили ветерана. Он поднялся на сцену медленно, опираясь на палочку. На груди — Золотая Звезда Героя. Лица у него не было. Сплошной ожог, шрамы, пересаженная кожа. В зале повисла тишина. Ветеран начал рассказывать о своих боевых товарищах. О себе — ни слова. А потом, в самый сильный момент своего выступления, снял тёмные очки. Зал охнул. Два солдата в первом ряду упали в обморок. Это был Леонид Георгиевич Белоусов — человек, которого судьба пыталась уничтожить дважды, а он, вопреки всему, дважды вернулся в строй. 1938 год, старший лейтенант Белоусов, истребитель Балтийского флота, получил приказ подняться в воздух на своей «Чайке» (И‑153) — перехватить нарушителя границы. Погода резко ухудшилась, разыгралась метель. Лётчик не стал покидать машину, решил сажать «вслепую». Удар о землю оказался чудовищным. Топливные баки рванули, истребитель стал пылающим факелом. Товарищи вытащили Белоусова из огня уже обгоревшим — лицо, руки, грудь превра

Имя Алексея Маресьева в советской истории стояло особняком. Он был не просто героем. Он был символом. Человек, который потерял обе ноги, но вернулся в небо и сбил еще семь вражеских самолетов — это уже не биография, это легенда. Борис Полевой написал о нем «Повесть о настоящем человеке». Эту книгу знал каждый советский школьник. Казалось, что сам Маресьев неприкасаем. Что государство,

Его командировка с Курской АЭС в Припять была дорогой в один конец Когда 26 апреля 1986-го произошла авария в Чернобыле, майор Николай Чебышев командовал пожарной частью в Курчатове, обслуживавшей и Курскую АЭС. Через неделю был командирован в Киев, чтобы на месте оказать посильную помощь коллегам. Восемь дней вблизи от разрушенного огнем и страшно фонившего четвертого энергоблока могли стоить Николаю Михайловичу не только здоровья, но и жизни. Обошлось. Вернулся в Курчатов, продолжил службу, отработал еще пятнадцать лет ведущим специалистом по пожарной безопасности на ставшей родной атомной станции. Сейчас на пенсии. Полковник в отставке. Читайте "Родину" в Макс - подписаться - Итак, Николай Михайлович, было у мамы три сына... - Да, и воспитывала она нас фактически одна. Так получилось. Отец Михаил Васильевич Чебышев, ветеран финской и Великой Отечественной войн, прожил 73 года, умер в 1990-м после второй операции - сердце не выдержало наркоза, но помощи в семейных делах маме, по сути