Мария Махно

Российское крепостное право долгое время представляло собой жестокую систему эксплуатации, превращавшую миллионы людей в товар, подлежащий купле-продаже. Анализируя цены на рынке рабочей силы в дореволюционной России, обнаруживаем поразительную несправедливость: жизнь крестьянки нередко оценивалась ниже стоимости домашнего животного. Такое положение дел имело глубокие социальные и экономические причины. Мужчины-крестьяне рассматривались как источник большей производительности и физических возможностей, необходимых для тяжелых сельскохозяйственных работ. Соответственно, спрос на рабочую силу мужчин был выше, что повышало их цену. Женщины, напротив, чаще выполняли вспомогательные обязанности и домашние работы, что считалось менее прибыльным занятием. Так возникла ужасающая реальность, где женщина находилась на низшем уровне социальной лестницы, лишённая не только свобод, но и элементарного уважения к собственной ценности. Это позорная страница российской истории заслуживает глубокого ана

Посмотри на первые общины. Кто туда шел? Не победители. Не цари. Не аристократы духа и плоти. Туда шли рабы, у которых отняли тело. Туда шли больные, у которых отняли здоровье. Туда шли бедные, у которых отняли землю. Туда шли униженные, у которых отняли достоинство. Они несли в новую веру не благодарность миру, а обиду на него. Они несли не силу, а свою немощь, возведенную в абсолют. Они несли не радость бытия, а свою неспособность эту радость переварить. И христианство стало голосом их крови. Голосом инстинкта угнетенных. Инстинкт первый: Месть, названная справедливостью Угнетенный не может отомстить здесь. У него нет меча, нет мышц, нет армии. Но у него есть будущее. У него есть вечность. И христианство шепчет ему: "Потерпи. Там, после смерти, первые станут последними, а последние — первыми. Там богач будет мучиться в аду, а нищий Лазарь — лежать на лоне Авраама. Там кесарь получит свое. Ты еще посмеешься. Только подожди". Это месть. Самая сладкая, самая изощренная. Месть, которую н