Виктор Ворошилов

Два фотона, разлетевшихся на противоположные концы лаборатории — а хоть бы и на противоположные концы галактики, — каким-то непостижимым образом «знают» о состоянии друг друга раньше, чем свет успел бы доставить хоть какую-нибудь записку. Это не фантастика, не кликбейт и не сценарий очередного сериала Netflix про параллельные вселенные. Это экспериментальный факт, подтверждённый десятками лабораторий по всему миру и увенчанный Нобелевской премией 2022 года. И вот что по-настоящему раздражает: за почти столетие споров физики так и не договорились, что именно происходит между этими частицами. Быстрее света? Без всякой связи вообще? Или, может, сам вопрос поставлен неправильно — и нам пора пересмотреть то, что мы вкладываем в слово «влияние»? Начнём с неприятного признания: квантовая запутанность — это не метафора и не поэтическая вольность. Это строго формализованное квантовомеханическое состояние, в котором две или более частицы образуют единую систему, описываемую общей волновой функци

Мы, люди, потратили тысячи лет, пытаясь понять: кто же тут главный тело, которое думает, или что-то незримое, что им управляет? Если бы у Вселенной была одна единственная истина, то она, возможно, звучала бы так: главное чудо уже произошло, и оно не в наших руках. Наша великая, но самоуверенная наука загнала себя в тупик. Мы можем с невероятной точностью описать, как электроны сталкиваются с электронами, как атомы соединяются в молекулы и как эти молекулы формируют наш мозг. Но стоит спросить, как из этой "кучи атомов" рождается субъективное ощущение, будто ты – это ты, как будто чувствуешь вкус эспрессо или страх перед львом – и наступает гробовое молчание. Это называют «трудной проблемой сознания», и мы не приблизились к ее решению ни на йоту. В своих попытках сохранить материализм, мы объявляем сознание чем-то вроде «ментального выхлопа», как гудок паровоза или колокольчик часов чистой эстетикой, которая никак не влияет на работу системы. Но разве можно всерьез утверждать, что бол