Валерий Мартынов

Наверное, нет ни одного человека в мире, который, услышав слово «колесница», не представил бы себе напомаженного египетского фараона. Ну или, на худой конец, голливудского Бена-Гура, который нарезает круги по арене, размахивая кнутом так, что искры летят. Кинематограф и школьные учебники прочно вбили нам в голову: крутые тачки древности — это Египет, Рим, Греция. Все остальное — это телеги с навозом. А вот сейчас обидно было! Да, да, да, приготовьтесь, сейчас будет срыв покровов и разрыв шаблонов. Голову даю на отсечение, что вы не знали: самые древние в мире, настоящие боевые колесницы придумали не в долине Нила, а у нас, на Южном Урале. Пока египтяне еще только учились правильно заворачивать мумии, суровые парни из синташтинской культуры (это там же, где Аркаим, соседи практически) уже изобрели машину смерти, которая перевернула историю. В смысле, машину смерти? В прямом! Археология — дама упрямая, с ней не поспоришь. В могильнике Кривое Озеро (звучит как начало страшной сказки, пр

Я понял, что вечер будет интересным, когда мусорный пакет в моей руке стал самым спокойным персонажем подъезда. Обычно у нас на площадке живёт тишина — такая, знаете, подъездная: пахнет чужими котлетами, лёгким ремонтом “уже третий год” и чьей-то обидой на управляющую компанию. Но в тот день тишину кто-то отменил. Сначала — коротким лаем. Потом — длинным, как нервный монолог. А потом уже — человеческим голосом, который всегда звучит хуже любого собачьего. — Да заткни ты его наконец! — орал мужчина где-то на пятом. — Люди спят! Я поднял голову. Лай шёл сверху, но как будто из пустоты. И вот это “как будто” — всегда плохой знак. Потому что когда звук идёт “как будто ниоткуда”, значит, кто-то очень хочет, чтобы вы не поняли, откуда он на самом деле. На пятом этаже у лифта стояла женщина. Лет тридцати. В домашней кофте, с лицом “я бы сейчас тихо исчезла, но у меня семья и собака”. Рядом — пёс на поводке. Рыжий, коротколапый, с умными глазами и нервами, натянутыми как струна на гитаре у под