Наталия Куркина (Братенкова)

ДУША МУЖЧИНЫ И ПЛАСТМАССОВАЯ ЖИЗНЬ

_______________
Доводилось ли вам видеть, как плачет-кричит Душа мужчины?
А когда она улыбается, после многих лет скинув свои забрала?
Честно, чисто и по-детски.
От трепета и сопричастности к чуду у меня перехватывает дыхание.
Тренд времени.
Мужчины состоявшиеся во вне, финансово и властно, 
но ненашедшие простой и понятной дороги 
внутри себя.
Деньги мало заработать, надо суметь воспользоваться результатами 
своего труда.
И не просто так, а лучше в своё удовольствие.
Иначе, парни, у меня для вас хrenovaya новость.
Материя без души – это красивая могильная плита.
Ваша.
Не позволение себе быть собой, 
средневековый взгляд на чувствительность, нежность, 
живость и уязвимость.
За много тысяч лет, с момента когнитивной революции, в мужском мире, поменялось практически всё, но базовый посыл остался прежним –
Тепло и искренность это проявление слабости.
Ну, а дальше ты знаешь.
Лично мне не стыдно за свою открытость и уязвимость.
Мой собственный мужской стыд и слабость сегодня живут совсем в другой парадигме:
– Стыдно слабого толкнуть, унизить кого то.
– Струсить стыдно.
– Не защитить, когда можешь.
– Не дать когда есть.
– С женщиной конкурировать до кровавых мозолей.
– В жизни детей своих отсутствовать.
– От себя бегать.
– От чувств своих отказываться.
– Вот это про твою слабость.
Ты точно помнишь, моменты
когда внезапно теплом включается твоё сердце.
А тебе, почему-то от этого тепла страшно.
Нет, не страшно.
Тебя ужасом кроет.
И рвёт. Им же.
Потому, что ты точно знаешь, что дела сердечные это женская тема.
Не должно быть такого у тебя.
Ведь ты помнишь, как говорил папа какими должны быть мальчики, которые хотят стать настоящими мужчинами.
Или не помнишь ты. 
Не важно. Помнит твоё тело.
И мама тоже подтверждала.
И им не обязательно было об этом кричать.
Они вместе несли как флаг это подтверждение.
Своим молчаливым согласием. 
Подстройкой под внешнюю оценку долбанного общественного мнения.
Игнором себя.
Терпением, тоской и пластмассовой жизнью.
И в какой-то момент и твоё живое детское сердце 
становится механической функцией.
Пламенным мотором. 
Качающим насосом.
И вдруг ты начинаешь офигевать, 
замечая, когда в какой то момент этот насос 
начинает повздохивать и постанывать.
Дышать начинает.
И ты, в полном отчаянии.
Откуда?
Быть не может.
Нельзя.
Ведь папа же говорил.
Да и мама, опять же.
А оно - тебе: «Давай!»
Жить давай.
Плакать.
Радоваться.
Тосковать.
Любить.
И чтобы не сорвало башню, ты сбегаешь.
Чтобы не дай Бог, никто.
Нельзя.
Не поймут.
Отвернутся.
Потому, что не мужик!
Не-му-жик!
И чтобы самому не убиться о своё же обнаружение и страх, 
ты берешь с собой Дункан Тейлор.
Единственного кому ты можешь доверить свои слёзы и падение.
Тридцатитрехлетнего односолодового специалиста 
по обесцениванию боли.
Мужская агрессия и мужская же нежность.
Две части одного целого, не живущие экологично одна без другой.
Мужское и женское. 
И то и другое есть и живет в тебе.
Это не плохо, не хорошо – это данность.