Вадим Левашов

Он стоял босой. В нательном белье, на котором проступали тёмные пятна. Руки за спиной. Перед ним — главнокомандующий Добровольческой армией Антон Деникин с генеральским мундиром в руке. «Лишь бы не упасть. Упасть сейчас — значит оказаться у него в ногах», — твердил себе пленник. Деникин предлагал полное прощение. Место в европейском военном представительстве. Приличное жалованье. Шанс выжить. Антон Станкевич отказался. Дважды. И это не было порывом. Не было отчаянием человека, которому нечего терять. Это был выбор, который он сделал задолго до того, как оказался в плену — ещё тогда, когда мог спокойно уйти к белым, и никто бы его не осудил. История Станкевича — это история о том, как человек с дворянским происхождением, боевыми наградами и безупречной репутацией в царской армии выбрал сторону, которую его класс считал врагом. Не из страха. Не из расчёта. Из убеждения, которое он пронёс до последнего. В 1830 году его дед, поручик Николай Станкевич, получил диплом на потомственное дворя

После устранения Сталина и Берии с приходом к власти Хрущёва в СССР началась масштабная кампания по реабилитации людей, осуждённых в годы репрессий. В первую очередь это коснулось военачальников, расстрелянных в 1937–1938 годах, в том числе Михаила Тухачевского и примкнувших к нему - Якира, Уборевича, Корка, Эйдемана, Фельдмана, Примакова, Путны и Гамарника. Из врагов народа они превратились в героев На XXII съезде КПСС Хрущёв выдвинул новую версию событий: по его словам, обвинения в измене и шпионаже были сфабрикованы гитлеровскими спецслужбами, а документы о «заговоре» в Красной армии были подброшены Сталину через президента Чехословакии Бенеша. Эта трактовка быстро стала популярной не только в СССР, но и за рубежом. В течение нескольких лет в советских СМИ развернулась активная кампания по возвеличиванию реабилитированных военачальников. О них писали книги, их биографии издавались огромными тиражами, а сами они стали представляться как выдающиеся военные таланты, способные, по мнени