дмитрий москвитин

Степан Ильич, бывший егерь, а ныне просто крепкий пенсионер с обветренным лицом, остановил своего старенького гнедого коня у края осыпи. Неделю назад здесь, в глухом ущелье за Чулышманом, тряхнуло землю. Мелкое землетрясение, балла на три, но кусок скалы откололся знатный. Рядом, тяжело дыша, спешился его племянник, тридцатилетний Серега. Он работал механиком в райцентре и в горы ходил редко, в основном — за компанию с дядькой, чтобы тот не сгинул в тайге один. — Ну и завалы, Илыч, — выдохнул Серега, вытирая пот со лба. — Тут тропу месяц расчищать надо. Конь ноги поломает. Степан Ильич не ответил. Он щурился, глядя на свежий срез скалы. Там, где веками лежал серый гранит, теперь зияла гладкая, абсолютно ровная поверхность. И она не была камнем. — Сереж… Поди-ка сюда. Это чёй-то там светится? Они подобрались ближе, скользя по осыпающейся щебенке. Перед ними в скалу была вмонтирована плита. Высотой метра три, шириной — два. Цвет у нее был странный: матово-черный, поглощающий свет, без ед