Михаил Халенко

Ровно до тех пор, пока немцы не столкнулись с ними лицом к лицу, нацистская пропаганда рисовала их жалкими и отсталыми. «Один европейский воин стоит десяти русских» — этот постулат внушали солдатам вермахта перед вторжением. Однако реальность первых же недель войны смешала все карты. Как британский историк Роберт Кершоу в книге «1941 год глазами немцев» показал: когда солдаты вермахта умирали не от пуль, а от ужаса перед волей противника, на смену нацистским лозунгам пришли совсем другие слова. В армии появилась мрачная поговорка: «Лучше три французских кампании, чем одна русская». Что же поражало завоевателей Европы, когда они столкнулись с красноармейцами? Привыкшие к стремительному маршу по Европе, немецкие офицеры быстро поняли: эта война будет иной. Их шокировало то, что они называли «сумасшедшим русским упорством». Русские не просто сопротивлялись — они вступали в бой там, где, по всем военным канонам, победа была невозможна. Особенно поражали случаи, когда красноармейцы бились