Ирина Дианова

Он мог бы войти в историю с одним единственным фильмом — «Д’Артаньян и три мушкетёра». И этого было бы достаточно, чтобы поколения зрителей запомнили его фамилию. Но Георгий Юнгвальд-Хилькевич был не из тех, кто делает ровно столько, сколько нужно. Он всегда брал больше. От жизни, от женщин, от рюмки. И от себя самого — тоже больше, чем следовало. «Я был бабником и алкоголиком», — отмахивался он от вопросов о личной жизни с такой лёгкостью, будто речь шла о погоде на завтра. И добавлял с усмешкой: пять лет собственной биографии он просто не помнит. Провал. Темнота. И это говорит человек, который подарил советскому зрителю песню «Пора-пора-порадуемся» и сделал Боярского национальным героем. Но в жизни этого «самого неправильного режиссёра СССР» случился сюжет покруче любого приключенческого романа. Когда ему перевалило за пятьдесят, он встретил 17-летнюю танцовщицу. И с этого момента бабник и пьяница... исчез. Остался просто влюблённый мужчина, готовый на всё. Всё началось в Ташкенте, в