Галина Бобкова (Ситникова)

Бывает, стоишь на панихиде. Свечка в руке дрожит. Записки подала. Вроде всё правильно. А внутри — суета. Мысли о борще, который остыл дома. О том, что завтра на работу. О том, что тапки жмут. А батюшка читает. И кажется, что это просто слова. Ну, традиция. Ну, помянули и ладно. Но один монах видел иначе. Родительская суббота. Литургия кончилась. Началась панихида. Он стоял на клиросе и вдруг заметил, что в храм стали входить... тени. Сквозь стены. Сквозь закрытые двери. Прозрачные, тихие. Женщины, мужчины, дети. Священники и нищие. Императоры и простые чернорабочие с мозолистыми руками. Они заполнили весь храм. Теснились у кануна. Но подойти не могли. Монах писал, что детей было особенно жалко. Они тянули ручонки к свечам, которые держали живые. К тем самым свечам, которые мы держим, даже не задумываясь. А некоторые тени преклоняли колени. Другие нагибали головы, будто ждали приговора. Страшно. Но не для всех. Когда диакон начал читать записки с именами — произошло чудо. Удивлению мона

Знаете, чего люди боятся больше всего? Даже не публичных выступлений. Тишины. Когда телефон молчит. Когда нет денег. А еще, когда кто-то уходит и ты уже ничего не можешь сделать. Я часто замечал: как только умирает родственник, человек срывается на кладбище. Тащит туда коньяк, пластиковую морковку на воткнутых палочках. Думает, что так он «помогает». Но внутри - пустота. Потому что он не понимает, что на самом деле сейчас происходит с тем, кого больше нет. Давайте по-честному. Вот 7 вещей. Без страшилок. Без «бабка-шептунья мне рассказала». Это кино. Голливуд. Там душа - такая моль, которая смотрит на свое тело и плачет. На самом деле душа сразу идет туда, куда ее направил Бог. Суд - это не заседание с мантиями. Это момент истины, когда ты сам видишь всю свою жизнь. И ничего не спрячешь. У святых отцов есть понятие: душа первые два дня еще «гуляет» возле тех мест, где любила быть. Возле дома. Возле работы. Где поссорилась или обнималась. Но уже не может ничего потрогать. Это как смотре