Павел Калинин

В 1998 г. звезды советского кино Михаил Ульянов, Вячеслав Тихонов, Олег Ефремов объединились с новым поколением кинозвезд - Владимиром Ильиным, Сергеем Маковецким, Владимиром Машковым и др. - и сняли трагикомедийную ленту под названием "Сочинение ко Дню Победы". Это история, рассказывающая о трех прославленных лётчиках, которые в годы войны браво сражались. На дворе 1990-е и все они уже очень пожилые люди. Пенсионеры, которые живут старыми военными идеалами и воспоминаниями. А у окружающих вызывают лишь раздражение и пренебрежение. Эти бывшие лётчики соберутся накануне очередного парада в честь Дня Победы. Но встреча боевых товарищей окажется омрачена реалиями. Один из них ослеп. Другой постоянно попадает в руки милиции из-за постоянных митингов. А третий окажется обвиненным в масштабных финансовых махинациях, так как является руководителем ветеранского фонда. Еще в начале фильма мы узнаем, что финал картины развернется в аэропорту - ветераны захватят пассажирский самолет, пытаясь д

В истории Великой Отечественной войны есть имена, которые стали символом беспримерного мужества и самопожертвования. Одно из них — имя Нуркена Абдирова, молодого казахского лётчика, который направил свой горящий самолёт в гущу вражеской техники, повторив легендарный подвиг Николая Гастелло. Дорога в небо Нуркен Абдиров родился 9 августа 1919 года в ауле №5 Каркаралинского района (ныне — Карагандинская область Казахстана). Он рано потерял родителей и воспитывался в интернате. Мечта о небе привела его в 1940 году в Балашовскую военную авиационную школу пилотов, которую он успешно окончил в 1941 году, прямо в начале войны. На фронтах войны С августа 1942 года Абдиров на фронте. Он стал пилотом легендарного штурмовика Ил-2 — «летающего танка», грозы для немецких войск. Летал в составе 808-го (позже 148-го гвардейского) штурмового авиаполка. Боевые товарищи отмечали его необычайную смелость, хладнокровие и мастерство. Он мог точно положить бомбы и снаряды на цель даже в условиях сильн

Он увидел её случайно. Мороз был такой, что воздух звенел. Минус двадцать, не меньше. Люди шли, уткнувшись в воротники, спешили домой, к теплу, к ужину, к телевизору. И только она сидела у подъезда — маленькая, сгорбленная, в старом пальто, которое когда-то было коричневым, а теперь стало неопределённо серым. Платок съехал набок, руки дрожали, губы были синими. Он сначала прошёл мимо. Потом

Он увидел её случайно. Мороз был такой, что воздух звенел. Минус двадцать, не меньше. Люди шли, уткнувшись в воротники, спешили домой, к теплу, к ужину, к телевизору. И только она сидела у подъезда — маленькая, сгорбленная, в старом пальто, которое когда-то было коричневым, а теперь стало неопределённо серым. Платок съехал набок, руки дрожали, губы были синими. Он сначала прошёл мимо. Потом