Ирина Сергеева

Как генсек за полвека до развала СССР предугадал предательство, бездарность и тяжёлые испытания для России. Разумеется, мы не собираемся записывать Леонида Ильича Брежнева в ряды Нострадамусов или Ванги. Однако в определённом смысле генеральный секретарь, сам того не ведая, обладал недюжинным чутьём на грядущие беды, которые обрушатся на страну уже после его ухода. Как вспоминают близкие Брежнева, года за пять до кончины он постоянно возвращался к мыслям о судьбе Союза, переживал, что станет с державой, когда его не станет. В одном из художественных фильмов, посвящённых генсеку, есть эпизод, очень характерный для Леонида Ильича середины семидесятых. Звучит там примерно следующее: «Нельзя мне умирать. Страну оставить не на кого. Суслов и года не протянет, Андропов болен, на искусственной почке сидит. Старые они, да мозги ещё шевелятся. А молодые — бездельники, дураки, предатели. Лягу — всё американцам за тридцать долларов и продадут. Так что жить я обязан, уходить мне никак нельзя». В ф

Молодой Леонид Ильич Брежнев был очень хорош и народу нравился. Энергичный, деловой, самое главное разумный. У него не было таких не очень умных идей, как у Никиты Сергеевича Хрущева. Вся страна смеялась над его идеей вместо пшеницы засадить все поля кукурузой. С Леонидом Ильичом страна устремилась в светлое будущее. Но годы шли, Брежнев старел, его все больше заботило собственное здоровье, а не жизнь советского народа. Генсек с удовольствием ушел бы на пенсию. Но если глава государства недееспособен, кто-то им все равно управляет. А значит, нужно держать его в кресле главы как можно дольше. Если в конце правления Брежнева народ над ним уже откровенно смеялся, то сегодня многие вспоминают годы застоя с ностальгией и сожалением. Самое главное, страна была настолько сильна, что никакая НАТО и помыслить не могла затеять с нею войну. Государства – члены Варшавского договора, хоть и шипели в сторону СССР, но рот открывать боялись. И Берлин, между прочим, в те времена был наш, и Прибалтика в