Николай Донской

Топливный дефицит, вызванный систематическими ударами врага по НПЗ и бензовозам, охватывает всё больше регионов. А враг тем временем от безнаказанности продолжает терроризировать мирное население. Об этом говорим с военным обозревателем "Царьграда" Владом Шлепченко. – Что сейчас происходит на заправках Крыма и приграничья? – Картина тревожная. Ограничения, которые раньше были только в Крыму, теперь ползут на север. Белгородская, Курская области – там уже ввели лимит: не больше 20 литров бензина АИ-92 в один бак и запрет на канистры. Это решение одной из крупнейших сетей АЗС, но оно показательное. В Запорожье, Херсоне, Луганске, Донецке такие же ограничения действуют с конца мая. А в Крыму – вообще беда. Волонтёр и блогер Алексей Живов описывает ситуацию так: Бензин найти можно, но за ним порой приходится стоять в очереди по полдня, ожидая бензовоза. В ходу шутка: "Берите велик, пока они ещё в цене не подскочили". – Прошла информация, что дефицит бензина добрался даже до Питера. – В сре

Главный стратегический успех Трампа с Арменией — это запуск проекта TRIPP (известного также как Маршрут/Мост Трампа для международного мира и процветания, а по сути — Зангезурский коридор). США намерены эксклюзивно арендовать на 99 лет и курировать строительство не только железной и автомобильной дорог, но и нефте- и газопроводов, волоконно-оптических линий, получая полный контроль над транзитом. Они же берут на себя безопасность объекта, при необходимости направив туда до тысячи бойцов из некой американской частной военной компании. Формально подчёркивается, что коридор остаётся под армянской юрисдикцией и не ущемляет суверенитет страны, однако соглашение допускает передачу отдельных участков в субаренду международному консорциуму, который займётся развитием и безопасной эксплуатацией инфраструктуры. В первую очередь создаётся совместная компания TRIPP Development, где США получают 74% акций. Срок её управления — 49 лет, после чего договор автоматически продлевается ещё на 50

Российская деревня вымирает рекордными темпами, ежегодно в стране исчезает до 3 тыс. сёл, в основном в Европейской части страны. Проблема стоит настолько остро, что даже глава ВЦИОМ Валерий Фёдоров неожиданно заговорил о рекордно низкой рождаемости на селе. Отмечены минимальные показатели рождаемости за последние 35 лет – три ребёнка на две семьи. А ещё несколько лет назад нормой считалось пятеро детей на две семьи – и это было значительно больше, чем в городе. Ресурс деревни исчерпан, доказывают социологи, причём не только демографический. Позволю себе с этим не согласиться. Категорически. В последние годы российские горожане всё чаще переезжают в село – на эту тенденцию обратил внимание, в частности, публицист Павел Пряников. Деревенский уклад, по его мнению, позволяет семье не только справляться с экономическими вызовами, но и сохраняет в целости то, что у нас принято именовать русским духом. По нынешним временам это дорогого стоит. Деревня – базовая ценность русского традиционализм