Мария Ершова Томшина

Меня зовут Антонина, и я родилась в деревне Заречье, что затерялась между двумя холмами, укрытая от мира густыми берёзовыми лесами. В девяносто первом году мне исполнилось двадцать три, и я была замужем уже четыре года. Помню, как пахло в нашем доме — печным дымом, кислой капустой и чем-то неуловимо родным, чего я больше никогда не встречала. Мой муж Степан был крепким мужчиной с большими руками и молчаливым характером. Он работал в совхозе трактористом, пока совхоз не развалился вместе со всей страной. Тот август выдался душным и тревожным. По радио говорили странные вещи, которые я не до конца понимала. Какой-то путч, какие-то танки в Москве. А у нас в Заречье коровы всё так же мычали на рассвете, и бабы всё так же несли вёдра к колодцу. Только мужики стали чаще собираться у сельпо, курить и качать головами. Степан приходил домой мрачнее тучи. Зарплату не платили третий месяц. Я крутилась как могла — огород кормил, куры несли яйца, но соль, спички, керосин надо было где-то брать. Мы

Анна стояла у плиты и помешивала борщ, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Домой вернулся муж Сергей с работы. — Аннушка, как дела? — крикнул он из прихожей. — Хорошо, ужин почти готов. Машенька сегодня очень послушная была, — отозвалась Анна. Сергей прошёл на кухню, поцеловал жену в щёку и заглянул в детскую комнату, где играла их четырёхлетняя дочка Маша. Девочка сидела на полу и старательно складывала пирамидку из разноцветных колечек. — Папочка! — обрадовалась она и потянула к нему ручки. Сергей подхватил дочь на руки и покружил её. Маша захохотала своим особенным, немного хриплым смехом. Синдром Дауна наложил отпечаток на её внешность и развитие, но для родителей она оставалась самым дорогим и любимым ребёнком на свете. — А завтра у нас день рождения, да, принцесса? — спросил Сергей, усаживая дочку обратно на пол. — День лождения! — радостно повторила Маша, хлопая в ладоши. Анна улыбнулась, наблюдая за ними из кухни. Завтра Маше исполнялось пять лет, и они планировали небо