Нурия Миндиахметова(Хамидулина

Геннадий Степанович замесил тесто в четыре утра – как всегда. Руки работали сами: отмерить, просеять, добавить воды, ждать. За сорок лет движения стали такими же естественными, как дыхание. Он не думал о пропорциях, не сверялся с рецептом – пальцы знали сами, когда тесто готово, когда нужно добавить щепотку соли, когда пора оставить в покое. За окном пекарни – темнота. Март, рассветает поздно. Фонарь на углу мигал уже третью неделю, и Геннадий привык к этому морганию. Оно стало частью утра, как скрип половицы у порога и гул старой печи. В пять он вынул из кармана сложенный вчетверо листок. Развернул аккуратно, хотя мог бы и не разворачивать – знал наизусть каждую букву. «Ты нужен этому миру. Возвращайся». Почерк круглый, ровный – Валин почерк. Она всегда писала так, будто каждое слово имело значение. Никогда не торопилась, выводила буквы старательно, как первоклассница. Геннадий помнил, как она сидела вечерами за кухонным столом, склонив голову набок, и писала эти записки – одну за дру