Людмила Бережная

Из волонтерской группы города Ростова-на-Дону:  «Договариваемся, что встретимся в условленной точке. Человек звонит, говорит: – Я приехал раньше немного, дождусь, вы только не волнуйтесь, как сможете, приезжайте.  Раньше – это на 4 часа! Я думаю, волонтер, наверное, есть чем заняться. Все извиняется. Просит не переживать. Снова просит прощения, что помешал. Бросаю все, еду, но это все равно с учетом эфира время. Приезжаю через два часа. На парковке стоит весь "избитый" уазик, в нем вцепившись в руль – боец. Прямо с ЛБС, в чем был, в том и отправили. Неспавший, без обеда, на сиденье остатки от сухпая, руки черные от копоти, одежда черная от грязи и пороха, пахнет, как самый дорогой человек на земле, – войной и подвигом.  И ты стоишь с этим несчастным квадрокоптером как вбитый в землю и не двигаешься от стыда и боли за всё… Я, пока шел к нему, и кофе выпил, и на ветреную, но весну посмотрел, порадовался, зима отступила наконец-то. А он ради "Мавика" проехал больше тысячи километров,

Из волонтерской группы города Ростова-на-Дону:  «Договариваемся, что встретимся в условленной точке. Человек звонит, говорит: – Я приехал раньше немного, дождусь, вы только не волнуйтесь, как сможете, приезжайте.  Раньше – это на 4 часа! Я думаю, волонтер, наверное, есть чем заняться. Все извиняется. Просит не переживать. Снова просит прощения, что помешал. Бросаю все, еду, но это все равно с учетом эфира время. Приезжаю через два часа. На парковке стоит весь "избитый" уазик, в нем вцепившись в руль – боец. Прямо с ЛБС, в чем был, в том и отправили. Неспавший, без обеда, на сиденье остатки от сухпая, руки черные от копоти, одежда черная от грязи и пороха, пахнет, как самый дорогой человек на земле, – войной и подвигом.  И ты стоишь с этим несчастным квадрокоптером как вбитый в землю и не двигаешься от стыда и боли за всё… Я, пока шел к нему, и кофе выпил, и на ветреную, но весну посмотрел, порадовался, зима отступила наконец-то. А он ради "Мавика" проехал больше тысячи километров,