Жанна Барковская (Годун)

Электричка дёрнулась на стыке рельсов, и Вера очнулась от полудрёмы. За окном плыла непроглядная темень, словно поезд нырнул в чернильную реку и никак не мог вынырнуть. Часы на телефоне показывали без четверти двенадцать. Вагон опустел ещё на предыдущей станции. Последний пассажир — мужчина в мятом пиджаке — вышел, не оглядываясь, и теперь Вера сидела одна среди пустых скамеек, обтянутых потёртым дерматином. Она поёжилась. Глупо было ехать ночной электричкой, но машина сломалась в самый неподходящий момент, а отец ждал на даче — обещала помочь с забором. Сорок минут до станции. Потерпеть можно. Вера снова закрыла глаза. Холодок пробежал по затылку. Она открыла глаза и увидела напротив старуху. Женщина сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Тёмное пальто с разномастными пуговицами, выцветший платок, стоптанные войлочные ботинки. Лицо изрезано морщинами, как пересохшая земля. Вера вздрогнула. Остановки не было. Двери не открывались. Откуда? — Дочка, — проскрипела старуха, — ты девоч

Вы уже знаете, что в моей семье все обожают рулеты, особенно мясные с разными начинками. Сегодня у меня новый вариант, который я подаю горячим. Если кусочек остался до следующего дня, его легко нарезать тонкими ломтиками и положить на хлеб как бутерброд к завтраку. В любом случае получается вкусно! Я взяла куриное бедро, точнее мякоть без кости. Но подойдёт любое мясо, которое вы обычно используете для котлет: свинина, индейка, говядина или даже смесь нескольких видов мяса. Сначала я очистила картофель и натерла его на крупной тёрке. Сразу же добавила туда натёртую луковицу и хорошо перемешала. Лук не только придаёт аппетитный вкус и аромат, но и предотвращает потемнение картофеля. Затем отжала овощную массу от лишнего сока. После этого добавила сыр, натёртый на мелкой тёрке, всыпала крахмал, вбила яйца, посолила, поперчила и тщательно всё перемешала. Противень застелила пергаментной бумагой, выложила картофельную массу и разровняла её тонким ровным слоем. Духовку заранее разогрела до

«Война — это поражение. Поражение каждого. Поражение матери, которая больше не может назвать себя матерью. Поражение памяти, которая вынуждена выбирать, кого забыть, а кого спасти». Холодный пот разбудил её снова. Не крик, не звук – именно это леденящее, липкое ощущение по всему телу, от которого сжимается даже горло. Восьмилетняя Лида лежала неподвижно, уставившись в потолок, где в щели между брёвнами пробивался бледный, безжизненный свет предрассветной зари. Она боялась пошевелиться, боялась даже сглотнуть. Потому что если пошевелиться – сон может стать явью. А сон был один и тот же, точный, как удар ножом. Не немцы, нет. Сначала – стук. Негромкий, но настойчивый, в сенях. Мама, Анна, в одной ночной рубахе подходит к двери, спрашивает: «Кто?». Голос у неё сонный, но Лида, даже во сне, слышит в нём ту самую трещинку страха, которая появлялась в последние месяцы. Дверь открывается. И там – не люди. Тени. Высокие, в стальных шлемах, с лицами, которых не разглядеть. Они молча входят. Ма

Катерина стояла у свежевырытой могилы и не могла поверить, что всё закончилось именно так. Михаил мёртв. Её Мишка, из-за которого она отказалась от учёбы, поссорилась с бабушкой и потеряла все ориентиры в жизни. Странно, но вместо облегчения девушка чувствовала лишь тяжёлую пустоту. — Господи, за что? — прошептала она, поглаживая округлившийся живот. Внутри шевелился малыш — единственное, что осталось от этого странного брака. Катерина вспомнила, как всё начиналось. Ей было семнадцать, когда в село приехал Михаил. Тридцатилетний мужчина с городскими манерами и загадочным прошлым сразу привлёк внимание всех местных девушек. Говорили, что у него в городе был бизнес, но что-то пошло не так. Катерина влюбилась сразу и безоговорочно. Бабушка предупреждала: — Катюша, не торопись. Окончи школу, поступи в институт. Успеешь ещё о свадьбах думать. Но разве послушаешь в семнадцать лет голос разума, когда сердце бьётся так сильно при одном взгляде на любимого человека? Всё случилось стремительно.