Алла Гордиенко - Пикалова

Она могла бы всю жизнь быть просто «дочкой Меньшова и Алентовой» — ходить по красным дорожкам, пользоваться связями и не напрягаться. Но Юлия Меньшова выбрала другой путь. Сама построила карьеру на телевидении, сама закрыла успешный проект, когда поняла, что выросла из него, и сама ушла с Первого канала в разгар прайм-тайма. А потом потеряла обоих родителей и — нашла себя. «Меня представляли как дочь, даже не называя имени» Родилась Юлия 28 июля 1969 года. В семье, где папа — Владимир Меньшов, режиссёр «Москва слезам не верит», мама — Вера Алентова, звезда того же фильма. Казалось бы, рождена для счастья. Но на деле всё оказалось сложнее. В подростковом возрасте у неё появился огромный комплекс. В любой компании её представляли как «дочь Меньшова и Алентовой». Иногда даже не называли имени. Для человека, который только вступает в жизнь, это серьёзное испытание: ты хочешь понять свою ценность, а тебе говорят, что ты — всего лишь чей-то ребёнок. При этом родители строжайше запрещали ей

Племянник столкнул дядю в инвалидной коляске с обрыва, но волк всё видел и сделал ЭТО... Утренний туман ещё цеплялся за верхушки старых елей, когда по узкой каменистой тропе, петлявшей вдоль склона, раздался надсадный скрип колёс. Игорь толкал инвалидную коляску рывками, с трудом перекатывая её через выступающие корни. Пот заливал глаза, дыхание сбивалось, но он не просил отдыха. В его голове крутились совсем другие мысли: цифры, сроки, выгода. Этот подъём он ненавидел всей душой. В коляске сидел его дядя, Лев Степанович. Старый лесник, шестьдесят восемь лет, половину из которых он отдал этому лесу. После инсульта, случившегося два года назад, ноги перестали его слушаться. Но голова работала ясно, и именно это бесило Игоря больше всего. — Далеко ещё? — голос Игоря прозвучал сухо, с плохо скрытым раздражением. — Я, между прочим, не нанимался тебя по горам катать. Мог бы и дома посидеть. — Потерпи, Игорёк, — отозвался старик, не оборачиваясь. Его голос был тихим, но спокойным. — Эт

Долгие десятилетия мы жили в удивительной иллюзии. Нам внушали, что на нашей эстраде есть только одна полноправная хозяйка, одно главное лицо и один непререкаемый авторитет. Ее называли Примадонной, перед ней заискивали, ее боялись и пытались угодить. Но время - это самый безжалостный судья, который срывает любые маски. Стоило только этой женщине лишиться своей власти, телевизионных эфиров и высоких покровителей, как вся выдуманная легенда рассыпалась в прах. Буквально на днях интернет облетела свежая фотография 77-летней Аллы Пугачевой, сделанная случайными прохожими на солнечном Кипре. Этот снимок вызвал у людей очень смешанные и тяжелые чувства. На нем мы видим не всесильную королеву шоу-бизнеса, а глубоко уставшую, сильно сдавшую пожилую женщину. Она одета в дорогие брендовые вещи, но ее руки судорожно сжимают массивную трость. Ей тяжело стоять, тяжело идти. И пока преданная горстка старых поклонников по привычке пишет в комментариях слова восхищения, актриса Яна Поплавская решила

Когда Диана Анкудинова выходит на сцену, зал будто замирает. Из хрупкой девушки вырывается голос, которому тесно в рамках привычных представлений о возрасте, внешности и судьбе. Миллионы зрителей от России до Франции и США слушают её, не отводя взгляда, а сама Диана в этот момент словно доказывает миру: даже из самого тёмного детства можно выбраться к свету. Сегодня её знают как победительницу проекта «Ты супер!», певицу с редким контральто и артистку, чьи выступления собирают десятки миллионов просмотров. Но за аплодисментами остаётся история маленькой девочки, которая когда-то мечтала не о сцене, а о самом простом — чтобы её не били, не бросали и не оставляли одну. Диана родилась тридцать первого мая в Арсеньеве, небольшом городе на Дальнем Востоке. Её детство трудно назвать просто несчастливым — оно больше напоминало нескончаемый кошмар. Биологический отец почти всё время проводил в местах лишения свободы, а редкие возвращения домой сопровождались застольями и пьянством. Мать ждала

В жилах одного из самых харизматичных фигуристов в истории, олимпийского чемпиона Алексея Ягудина, течет настоящий восточный коктейль. Его родословная – это причудливая мозаика башкирских степей, татарских деревень и русских городов, которая во многом объясняет его взрывной темперамент на льду. Сам Алексей однажды подметил: «Я на одну восьмую татарин». В основе чемпионской истории всегда стоит фигура матери. Зоя Алексеевна осталась одна с четырехлетним Лешей на руках после того, как муж Константин покинул семью и уехал строить новую жизнь в Германию. Чтобы укрепить здоровье часто болеющего сына, она отвела его на каток. Это была не погоня за медалями, а простая материнская забота о будущем ребенка. Позже Зоя Алексеевна вышла замуж снова, и ее муж стал для Алексея не просто отчимом, а примером для подражания. Но главным тылом навсегда осталась именно горячо любимая мать. По материнской линии у Ягудина есть русские и татарские корни, его бабушка была казанской татаркой. В Татарстане к св