Валентина Долгачева (Володько)

В пыльных, пожелтевших от времени мемуарах немецких солдат часто встречается одно странное, почти мистическое для западного ума наблюдение. Они, пришедшие на нашу землю как господа, как каратели и завоеватели, искренне удивлялись, когда не находили в глазах простых русских людей той самой животной, лютой ненависти, которую ожидали. Один немецкий медик, некто Михельс, в своем дневнике оставил поразительную запись. Он описывал старую женщину Александру, чьи сыновья сражались где-то на фронте против Вермахта. И эта неграмотная старуха, вместо того чтобы плюнуть оккупанту в лицо, варила ему картошку и вязала носки. «Чувство вражды ей, вероятно, незнакомо», — философствовал немец, не понимая одной простой вещи. Это была не покорность. Это было великое, почти библейское терпение народа, который умеет жалеть поверженного или замерзающего врага, но который никогда, слышите — никогда не прощает тех, кто пришел с мечом. За маской внешнего спокойствия часто скрывалась стальная пружина, готовая р